– Может, оно и верно, – неопределенно пожал плечами Барабаев.
– У тебя есть какой-нибудь знакомый, у которого была бы пасека?
– А зачем это тебе? – удивился Алексей. – Мед, что ли, хочешь украсть? Там ведь пчелы! Закусают!
– Лепила один посоветовал поближе к пчелам быть, сказал, что голова меньше болеть будет, а то, боюсь, лопнет, как переспелый арбуз!
– А я ведь сегодня с собой наган взял на всякий случай… А когда этот с погонами зашел, так я подумал, хотя бы обыскивать не стал. Если вдруг чего-то заподозрит… Тогда бы всех пришлось порешить!
Лицо Хрипунова перекосила злоба. Повернув к Алексею побелевшее от ярости лицо, он процедил сквозь зубы:
– Слышишь ты, дубина, разве я тебя не предупреждал?! Какого черта ты с собой дуру таскаешь? Сказано же было тебе, что просто так идем – и никаких стволов! Сам спалишься и меня за собой на дно потянешь! Если поперек еще что-нибудь сделаешь, – неожиданно Хрипунов приобрел утраченное спокойствие, даже щеки порозовели, – я с тобой иначе поговорю. Уразумел?
– Все путем, Большак, – стараясь спрятать подалее охвативший его страх, произнес Алексей.
– Ладно, давай, канаем отсюда!
– По отдельности, что ли, пойдем?
– А ты под ручку, что ли, хочешь? – скривился Василий.
Попрощавшись, Барабаев быстро скрылся за домами.
Оставшись в одиночестве, Василий свернул в сторону лесопосадок. Среди густых зарослей было тихо и безветренно; громкоголосо и нахально щебетали птицы, принося в душу желанное успокоение. Только сейчас он по-настоящему осознал, что находился всего-то в шаге от разоблачения. «Странно, что этот капитан милиции не узнал меня, – с облегчением подумал Хрипунов. – Я ведь с ним сидел в одной очереди, когда проходил комплексный медосмотр для трудоустройства в охрану. Помнится, даже о чем-то поговорили. Не оставила меня все-таки фортуна! Будем надеяться, что и дальше будет везти».
Отцепив от плеч погоны, Хрипунов сунул их в карман и поковылял к дому.
В уютном и теплом доме, где он рассчитывал найти покой, он вдруг вновь испытал чувство тревоги. По собственному опыту он знал, что такое состояние являлось предтечей чего-то худшего. «А может, поделиться своими переживаниями с Надькой? – Но он тотчас отбросил пришедшую мысль. – Не поймет! От прежней скромной девушки, с которой я когда-то познакомился, практически ничего не осталось. Разбаловала ее легкая жизнь! Что ни попросит, все получает! Одни наряды и украшения в ее тупой башке! А каким путем они достаются, так она уже знать не желает! С таким настроением идти на дело не стоит, можно наломать дров. Лучше переждать!»
Одевшись, Василий зашагал к выходу.
– Надька, дверь закрой! – выкрикнул он.
– Ты куда? – спросила Надежда, провожая мужа удивленным взглядом.
– Не дрейфь! Скоро подойду, – ответил Большак и вышел в прохладную ночь.
Миновав две короткие улицы, он свернул на третью, на которой проживал Петр Петешев. Поднялся по шаткому сырому крыльцу и потянул на себя дощатую входную дверь, недовольно скрипнувшую. Быстро взошел на второй этаж и негромко постучался в дверь, обитую красным дерматином.
– Сейчас открою, – раздался из глубины комнаты голос.
Через минуту дверь открылась, в проеме предстал Петр, который не выразил удивления по поводу столь позднего визита и предложил:
– Проходи.
Когда Большак прошел в коридор, Петешев, приложив палец к губам, пояснил:
– Мои спят. Шуметь не будем.
Василий понимающе кивнул и негромко заговорил:
– Я вот о чем подумал… Завтра к Кашафутдинову пойдем, чего нам медлить. Не каждый день такой богатый купец встречается.
– Большак, я не против, – обескураженно протянул Петешев, – но как тот капитан? Ведь он мог вас запомнить.
– Послушай, Петух, – с некоторым раздражением в голосе отозвался Хрипунов, – фарт любит отважных! Один раз спасуешь, так второй раз он уже не придет.
– Тоже верно, – не сразу, но согласился Петешев.
Широко улыбнувшись, Большак проговорил в застывшее лицо Петешева:
– У меня как раз свободный день будет. Чего же тянуть с хорошим делом? Часов в восемь собираемся в Лецком саду. Зайдешь к Бабаю и предупредишь его! А оттуда пройдем пешком. Недалеко! А заодно и свежим воздухом подышим. Предупреди Фрола, часов в одиннадцать он там должен быть. Пусть у дома не показывается, а встанет где-нибудь на отшибе, а мы ему подадим знак, когда подъехать к воротам. – Кивнув на прощание, Хрипунов вышел из комнаты.
Лецкой сад располагался близ центра Казани, по соседству с Марусовкой, между двумя большими улицами – Горького и Щапова, место, любимое многими казанцами. В конце восемнадцатого века на этом месте находилась усадьба достопочтенного генерал-майора Алексея Петровича Лецкого, в которой был большой сад. По прошествии многих лет от усадьбы не осталось и следа, а вот разбитый сад остался и унаследовал его фамилию.
