– Личный контроль, это, конечно же, очень хорошо, но, может, следует уделять больше внимания кадровой политике? Осуществлять правильный подбор следственных работников, способных раскрыть тяжкие преступления? Или у вас в республике нет опытных кадров?
– Опытные кадры имеются, товарищ министр, – не согласился полковник Ченборисов, – но их немного, а потом, они часто бывают перегружены делами…
– Вы сказали «перегружены делами»? – прищурился генерал-полковник, заметно удивившись. – Мы все перегружены делами… Но разве это причина, чтобы не выполнять свои прямые служебные обязанности? От работников, неспособных справляться, нужно немедленно освобождаться! Вы хорошо меня поняли? – не повышая голоса, спросил министр.
Стойко выдержав нацеленный на него взгляд генерал-полковника, Шагалей Зиннатович, справляясь с образовавшейся сухотой в горле, произнес глуховатым голосом:
– Так точно, товарищ министр!
– Советую вам с преступниками действовать пожестче! Бандиты свободно разгуливают по ночным улицам Казани, чувствуют себя в столице республики едва ли не полными хозяевами! А вы не в состоянии что-то предпринять… Придется вам помочь, для начала следует ввести в Казани комендантский час!.. А вы что думали? – спросил Сергей Никифорович, глядя прямо в изменившееся лицо Шагалея Зиннатовича. – Это тоже война, только совсем другая, с матерыми уголовниками… Война пришла в наши города, в которых живут мирные граждане! И мы просто обязаны их защитить. На войне как на войне!
– На моем уровне такие вопросы не решаются. Без согласия первого секретаря Татарского обкома КПСС Муратова Зинната Ибятовича ввести комендантский час будет сложно.
– Я поговорю с Зиннатом Ибятовичем. Мы с ним давние приятели.
Знакомство Круглова с Муратовым состоялось два года назад, когда их избрали депутатами Верховного Совета СССР 2-го созыва. Так получилось, что их места располагались рядом, что дало им возможность поближе познакомиться. Завязавшееся знакомство продолжилось и после завершения созыва и переросло в нечто похожее на приятельские отношения, чему также способствовали и служебные дела.
Генерал-полковник Круглов, как человек дотошный, не путавший личные отношения со служебными, завел на Муратова Зинната Ибятовича папочку, куда записывались как его достижения, так и некоторые промахи в работе. Из этого личного дела под номером «73 ЗМ» министру было известно, что Муратов оказался первым татарином, возглавившим Татарский обком КПСС. Шестнадцать его предшественников к титульной нации не относились.
Зиннат Муратов был на хорошем счету у руководства страны, и за два года, что он находится на должности первого секретаря обкома, к нему не было ни единого нарекания. Грамотный, энергичный и деятельный, он сумел сплотить вокруг себя местную элиту.
Разумеется, как и всякий крупный руководитель, Муратов был человеком непростым, но он умел выслушивать и принимать верные решения.
– И еще вот что… – продолжил Круглов. – Даю вам месяц, чтобы покончить с бандой «Стервятники». Если в течение этого срока преступники не будут найдены и наказаны, вам придется отвечать за это лично. А теперь можете быть свободны!
Дождавшись, когда полковник Ченборисов выйдет из кабинета, Сергей Никифорович взял телефонную трубку, поднес ее к уху и произнес:
– Соедините меня с первым секретарем Татарского обкома КПСС Муратовым Зиннатом Ибятовичем.
С утра состоялся трудный разговор с начальником УГРО города майором Абрамом Борисовичем Фризиным, напрямую обвинившим отдел ББ в бездействии (видно, крепко ему начальство хвост накрутило). Не особо выбирая слова, принялся распекать:
– Банда «Стервятники» до сих пор не обезврежена. Мало того что они не пойманы, так преступники с каждым разом все более звереют и становятся все более жестокими при полной бездеятельности целого отдела!
Выслушивать подобные тирады было крайне тяжело (да и справедливости в них было мало), майор Щелкунов дважды пытался возразить, но майор Фризин резко обрывал его вступления и добавлял, что дисциплина в отделе резко пошатнулась (будто и не было между ними никакой дружбы – рубил буквально сплеча) и следует подумать о кадровой политике, а возможно, об увольнении некоторых «персонажей». Только когда всецело выкипел и к сказанному уже нечего было добавить, Абрам Борисович устало произнес:
– Виталий, ну ты сам все понимаешь не хуже меня… Если мы этих гадов не поймаем в ближайшие дни, так нас попрут отсюда поганой метлой! Никто даже не вспомнит наши былые заслуги.
Виталий Викторович едва кивнул и столь же безрадостно ответил:
– Знаю, товарищ майор, и делаю все возможное, чтобы поймать преступников.
– Вот и хорошо, – отозвался Фризин и вышел из кабинета.
