– Все это правильно… Но для начала нужно ввести в Казани комендантский час… Согласуйте этот вопрос с первым секретарем Татарского обкома товарищем Муратовым. Если бандиты объявили советским гражданам войну… что ж, мы принимаем этот вызов и будем поступать с ними по законам военного времени. Все эти банды должны быть ликвидированы! Наши люди пережили очень суровые военные годы и вправе рассчитывать на то, чтобы государство позаботилось об их безопасности и обеспечило им достойную жизнь.
– Есть, товарищ Сталин! – живо отозвался генерал-полковник Круглов.
– Можете быть свободны… Хотя постойте. – Иосиф Виссарионович подошел к столу, собрал лежавшую на нем почту и протянул ее министру МВД. – Это вам, товарищ Круглов. Ознакомьтесь с этими письмами. Хотя даже письмами их назвать трудно. Скорее всего, это воплощение боли. Кровоточит буквально каждая написанная строчка.
Взяв корреспонденцию, Круглов вытянулся:
– Разрешите идти?
– Идите, – негромко ответил Иосиф Виссарионович, едва кивнув.
Все последующие часы, до самого рассвета, Сергей Никифорович читал письма, переданные ему товарищем Сталиным. Понимал, что это всего лишь небольшая часть посланий, дошедших до Кремля, в действительности их должно быть несравненно больше. Курил одну папиросу за другой, наполняя небольшую комнату все больше дымом. Сон пропал, непонятно куда подевалась усталость, а ведь когда вернулся домой, то казалось, что буквально валится с ног от усталости. Прочитанное производило удручающее впечатление.
В кабинет робко заглянула Таисия и несмело поинтересовалась:
– Сережа, ты так и не ложился? Тебе нужно немного поспать. Хотя бы два часа.
– Не могу, Таисия, – признался Сергей Круглов. – Как-то не спится. Прочитал вот эти письма, что мне передал товарищ Сталин, и сон как-то напрочь отшибло! Вроде бы немолодой, на фронте повидал всякого, там людское горе через край лилось, а тут письма прочитал от обычных граждан… Вот это, например, – поднял он со стола три листка бумаги, исписанных, убористым почерком, – об убийстве целой семьи с тремя малолетними детьми, меня так тряхнуло, что до сих пор в себя не могу прийти. Ладно, ты иди… Мне еще поработать нужно, а там, может быть, действительно удастся немного поспать.
– Сережа, ты бы хоть форточку открыл, а то ведь совсем дышать нечем.
Не сказав более ни слова, Таисия ушла, плотно прикрыв за собой дверь. Сергей Никифорович с силой воткнул папиросную гильзу в стеклянную пепельницу и открыл форточку, запустив в комнату прохладный утренний воздух. Через площадь пробежала девушка в желтом платьице. Новый день вступал в свои права. Постояв немного у окна, Круглов поднял телефонную трубку.
– Соедините меня с министром МВД Татарии.
– Ожидайте, – прозвучал приятный женский голос.
Через несколько секунд в трубке раздался бодрый голос полковника Ченборисова:
– Здравия желаю, товарищ министр.
Голос Шагалея Зиннатовича никогда не менялся вне зависимости от времени звонка: всегда живой, энергичный, преисполненный энергии. Наверняка минуту назад он крепко спал, возможно, что даже нежился в объятиях любимой женщины. Но телефонный звонок из Москвы, которым невозможно было пренебречь, заставил его немедленно отложить сопутствующие дела и ответить Круглову.
– Шагалей Зиннатович, я бы хотел с вами увидеться. Вы можете сегодня приехать в Москву, скажем, в два часа? – Голос прозвучал не столь бодро, как ему хотелось бы. Бессонная ночь сказывалась на настроении.
Всего-то небольшая пауза, которую можно истолковывать как угодно – беспокойством о незавершенном важном деле; размышлением о совещании, которое следовало провести, – но только не сомнением. Министр Круглов уже предполагал ответ и предвидел план следующих действий: в наступившее утро министр МВД Татарии соберет небольшой чемодан для предстоящей поездки в Москву и отправится в столицу самым ближайшим рейсом. Не исключено, что даже на военном самолете.
– В четырнадцать часов я буду у вас, товарищ министр.
– Тогда до встречи, – попрощался генерал-полковник Круглов и положил трубку.
Шагалей Зиннатович еще с минуту держал в руке телефонную трубку, как если бы рассчитывал на продолжение разговора, а потом аккуратно положил ее на аппарат.
– Кто это был? – с тревогой спросила жена.
– Министр Круглов, – ответил Ченборисов, понимая, что после такого звонка сна не предвидится. – Сегодня в два часа дня я должен быть в Москве.
– Что случилось?
– Не знаю, он ничего не сообщил, – хмуро ответил Шагалей Зиннатович. Вот такие звонки в раннее утро настроения точно не добавляют. Куда было бы меньше тревоги, если бы телефонный разговор состоялся в начале рабочего дня.
В восемь часов утра самолет «Ил‐12» будет выполнять грузовой рейс до Москвы. Присутствие пассажиров на борту не приветствуется, но вряд ли экипаж станет возражать, если его попутчиком станет министр МВД Татарии.
– И когда ты отъезжаешь?
– В восемь часов утра, самолет ждать не будет. Кажется, у нас оставалась гречневая каша с говяжьей тушенкой? – поинтересовался Шагалей Зиннатович.
