Алексей Барабаев ловил себя на том, что частенько вспоминает Надю как первую свою настоящую привязанность, как свою первую любовь. Она всплывала в его памяти ласковой и до бесстыдства откровенной. Помнил ее неутомимость и горячее тело. И сейчас, глядя на нее, уютно устроившуюся под рукой у Хрипунова, трудно было поверить, что это и есть та самая женщина, которая буквально топила его в своей любви.
Сближение с Надеждой произошло неожиданно для самого Барабаева. Как-то раз он пришел к нему домой, но хозяина не застал – как выяснилось, он уехал на несколько дней по каким-то своим делам в Москву. Надежда встретила Алексея радушно, пригласила пообедать и налила стакан красного вина – как она выразилась: «За знакомство и для аппетита».
Отказаться Алексей Барабаев не посмел: «Не хватало еще, чтобы за паиньку приняла!» Он лихо влил в себя вино и вскоре почувствовал, что захмелел. В соседней комнате заплакала годовалая дочь Надежды. Улыбнувшись гостю, хозяйка дома сказала:
– Я сейчас… Дочка там плачет. Я ее только успокою и тут же вернусь.
И действительно, вскоре плач прекратился, а из темной комнаты послышался ее тихий, ласкающий слух голос:
– Леша, помоги мне, пожалуйста, дочку в кроватку положить.
Барабаев, хмельной от выпитого вина и от какого-то томительного и волнующего предчувствия, пошел прямо на ее ласковый голос. А когда он, толкнув дверь, вошел в другую комнату, то столкнулся лицом к лицу с Надеждой. За прошедшие минуты в ней произошла какая-то тревожная перемена, Алексей почувствовал это сразу, как только увидел. Она не просто стала другой, она изменилась и внешне. Вместо длинного атласного платья на ней был пестрый ситцевый халатик. Его взгляд совсем непроизвольно прошелся по покатым полноватым плечам, скользнул вниз и остановился на крепких и упругих икрах. Надежда вдруг мягко обняла его за шею, притянула к себе и впилась жадным ртом в его пересохшие от волнения мальчишеские губы.
– Леша, не бойся ничего… Сегодня никто не придет, я буду одна, – зашептала женщина горячо в его лицо. – Ты можешь остаться у меня на ночь.
Не опасаясь быть отвергнутым, Леха ладонями мял упругое и гибкое женское тело. Чувствовал, как под его жадными прикосновениями Надежда все более слабеет, он поднял ее на руки и положил на кровать. Потом долго, склонившись над ней, торопливо пытался расстегнуть пуговицы на ее халате. А Надя, глубоко дыша и едва сдерживая легкий смех, смотрела на его спешные неумелые руки.
– Не надо! Я сама! – неожиданно воспротивилась Надежда, в одно мгновение превратившись в женщину, которую он знал, – властную и невероятно красивую.
Алексей жадно поедал глазами ее молодое упругое тело, когда Надя неторопливо стягивала с себя легкий халат, обнажая плечи, крепкие груди, отчего становилась еще ближе, еще желаннее. А потом ненавязчиво и терпеливо учила его мудрому искусству любить.
Уже усталая, лежа на спине и поглядывая в потолок, Надежда призналась:
– Никогда у меня такого с Васькой не было. Ну ты мне показал… кордебалет. Не ожидала я от тебя такого, а ведь совсем молодой… Где же ты научился такому?
– Твоя красота меня этому научила. Ни с одной другой такого бы я не сумел.
Так и уснул он подле Надежды, обессиленный.
Надежда разбудила его ранним утром. Лучи солнца, без стеснения вошедшие в дом, приодели Надежду в золотое.
– Тебе пора, милый, – произнесла Надя, – скоро Вася должен подойти.
– Дай я на тебя полюбуюсь… вот такой!
– Это какой же «такой»?
– Волшебной, – прошептал Алексей.
Некоторое время Надежда стояла неподвижно, давая Алексею возможность полюбоваться ее красивым молодым телом, а потом, улыбнувшись, произнесла:
– Нагляделся? А теперь тебе пора идти, – и Надежда прикрылась халатом.
– Когда мы увидимся в следующий раз?
– Это когда Вася будет на дежурстве или в Москву уедет. У него там по работе какие-то дела. Я тебе сообщу.
После этого случая они встречались еще не однажды, и для обоих каждое их уединение было волшебным.
Теперь Алексей Барабаев старался придать своему взгляду как можно больше безмятежности. Ненароком скользил взглядом по лицу Надежды. Иногда отваживался посмотреть на ее круглые коленки. Только однажды его глаза споткнулись о ее острый взгляд, и он прочел в нем то, что и хотел прочесть. «Она помнит о каждой минуте, проведенной вместе!» – радостно пело сердце.
Именно в этот момент Хрипунов как-то по-особому сурово посмотрел на Алексея. Внутри у Барабаева все похолодело, Василий смотрел так, словно сумел проникнуть в его тайну, но разговор неожиданно зашел о другом:
– Ты чего примолк, Бабай? Или наша компания тебя не устраивает? Может, о девках думаешь? Тебе надо такую же понимающую подругу, как моя Надька. Ладно, не смущайся, это я так. Подзадорил немного.
– Да я и не смущаюсь, – просипел Алексей.
– Завтра пойдешь в Госбанк и там узнаешь, сколько кассирша Иванычева получает денег.
Барабаев смело встретил взгляд Хрипунова:
– А разве кто-то скажет об этом?
