Поиски подозреваемого в убийстве доктора Усачева оказались куда сложнее, чем представлялось поначалу. Следовало пройтись по всем военкоматам (а их в городе было семь, в каждом районе по одному). Требовалось просмотреть все дела контуженых и проверить их на причастность к убийству доктора Усачева. Причем нужно было исполнить тонко, чтобы никто из контуженых не заметил к нему интереса со стороны уголовного розыска.
Среди контуженых оказалось немало женщин, но капитан Ахметов их на предмет причастности к преступлению не рассматривал. В произошедшем убийстве было слишком много крови, а как показывает оперативный опыт, обычно женщины такие преступления не совершают. Двадцатилетних лишь взял на заметку. Человек, совершивший такое жестокое злодеяние, имел определенный жизненный опыт, позволивший ему расположить к себе доктора, втереться к нему в доверие, а потом осуществить убийство. А нынешние двадцатилетние таким опытом не обладали, потому что со школьной скамьи сразу отправились на войну. А еще требовались стальные нервы, чем редко обладала молодежь, даже много повидавшая.
Более возрастные контуженые вряд ли пойдут на такое преступление, ведь нужно иметь хорошую физическую форму, чтобы его совершить. А вот они такими данными не обладали.
После некоторого сомнения Ринат Ахметов решил включить в число подозреваемых всех мужчин в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Самый боевой возраст.
Первый военкомат, куда Ахметов устремился, был Бауманский, находившийся неподалеку от места службы. Показав служебное удостоверение, он попросил дела солдат и офицеров, получивших на фронте контузию. После тщательнейшего изучения он выделил двенадцать человек. Оставалось проверить, где они находились в момент убийства. Трое из них были в командировках, четверо – на рабочих местах, еще трое – оставались дома, о чем свидетельствовали соседи. Оставались двое. Но когда капитан Ахметов понаблюдал за ними со стороны, то убедился, что они не могли совершить убийства. Получив тяжелую степень контузии, они так и не отошли от нее и едва передвигались.
Примерно такая же ситуация случилась в Дзержинском и Сталинском районах. Из общего числа контуженых было отобрано двадцать, но половина из них вернулась в больницы и госпитали, где продолжила лечение, а другие десять имели твердое алиби и уже более года не были на приеме у доктора Усачева.
В Молотовском, Кировском и Ленинском районах ситуация выглядела посложнее. Сами районы по численности жителей были заметно больше предыдущих, а потому и число подозреваемых увеличилось. Дело еще осложнялось и тем, что трое из возможных подозреваемых скончались накануне от ран. Капитан Ахметов к числу подозреваемых отнес пять человек, не имевших твердого алиби. Трое из них получили контузии средней тяжести, и в период лечения у них наблюдался частичный паралич, а двое испытывали судороги. Двое, получившие тяжелую контузию, имели проблемы с дыханием и теряли сознание.
Оставалось посмотреть личные дела военнослужащих из военкомата Свердловского района, включавшего в себя большую часть Суконной слободы. В начале сорок второго года, когда капитан Ахметов уходил на фронт, такого района не существовало. Образован он был немного позже из восточной части Бауманского и западной части Молотовского района.
Ахметов зашел сразу к военкому подполковнику Говорову, с которым находился в приятельских отношениях – проживали по соседству и имели немало общих знакомых. С того времени, когда он в сорок втором году перешагнул здание военкомата, мало что изменилось. Разве что фасад побелили да в помещениях провели покраску, а еще поменялись агитационные плакаты. А так все то же самое – старые дощатые полы, помнившие еще первых обитателей, громоздкие шкафы вдоль стен, пузатые балясины с закрепленными на них широкими деревянными лакированными поручнями. Но в то время это здание принадлежало Бауманскому военкомату.
Постучавшись в дверь, вошел.
– Разрешите, товарищ подполковник, – широко заулыбался капитан Ахметов сидевшему за столом военкому с двумя орденами на правой стороне груди: Александра Невского и Отечественной войны I степени.
– Ринат! Какими судьбами, – прихрамывая, вышел навстречу гостю подполковник Говоров. – По делу или мимо проходил?
– По делу… Мне нужны дела военнослужащих, получивших контузию средней и тяжелой степени.
– Неожиданная просьба, – удивился подполковник. – Прямо скажу. Обычно такие вещи из госпиталя запрашивают. У них там, в отличие от нашего ведомства, все время какие-то путаницы происходят. Не спрашиваю, зачем это тебе нужно, но, видно, дело серьезное. Когда бы ты хотел их получить?
– Прямо сейчас, – ответил капитан Ахметов.
– Тогда давай за мной, – предложил военком и вышел из кабинета.
Держась за поручни, подполковник спустился по дубовым ступеням на первый этаж и, распахнув дверь напротив, вошел в просторную комнату со стеллажами, плотно заставленными папками с личными делами. У окна стоял стол, за которым сидела миловидная девушка лет двадцати.
