– Вы меня подозреваете? – в ужасе посмотрел на Валентина потерпевший. – Мы никогда с ней не ссорились! Я очень любил ее! И она меня очень любила. Вряд ли я встречу когда-нибудь такую девушку, которая бы меня так любила. Этот зверь не только убил мою любимую, он мне жизнь сломал! Даже не представляю, как мне жить дальше! Из моей груди будто бы сердце вырвали! Я даже не могу заходить в нашу квартиру, потому что там нет больше Маруси и каждая вещь мне напоминает о ней!
– Вы нас не так поняли, – вмешался Виталий Викторович, – мы вынуждены задать такой вопрос. Может быть, вас насторожил кто-нибудь в окружении вашей жены? Может, вы заметили что-нибудь подозрительное? Пожалуйста, попытайтесь вспомнить!
Михаил Иванычев вяло пожал плечами:
– Ничего такого я не заметил. – Губы его вновь дрогнули, потом он прикрыл глаза и долго не открывал их, вновь переживая страшный момент, что ему довелось пережить. – Впрочем, нет… Постойте! Перед тем как Марусю убили, она с кем-то разговаривала. Но с кем, я не знаю. Они переговорили, и он быстрым шагом пошел к заводу.
– Может, вы сумеете описать внешность этого человека? – вновь спросил Валентин Рожнов.
– Я не разглядел его, он находился на значительном расстоянии и ко мне спиной. Но мне показалось, что это был ее хороший знакомый. Мне даже показалось, что он кивком поприветствовал Марусю.
Рожнов быстро записывал содержание беседы, лишь изредка поглядывая на взволнованное лицо Иванычева.
– Продолжайте…
– Вроде бы и рассказывать уже нечего… Потом Марусю увезла карета скорой помощи, а меня в милицию забрали.
– В милицию вас не забрали, – уточнил майор Щелкунов, – правильнее сказать, вас пригласили. Вы видели, что случилось, и нам важно было узнать детали произошедшего. – Расписавшись в пропуске, Виталий Викторович произнес: – Можете быть свободны.
Михаил Иванычев взял пропуск и уныло поплелся к двери. Уже у самого порога он неожиданно обернулся и спросил:
– Как мне теперь дальше жить? – Не дожидаясь ответа, вышел в коридор.
Виталий Викторович раскрыл папку и взял из нее фотографию покойной Марии Иванычевой. С глянцевого картона на него смотрело чистое и красивое девичье лицо. Еще совсем недавно жена и любимая женщина. Всего-то три месяца прожили в браке. А каково Михаилу быть вдовцом в двадцать пять лет? Парень действительно очень сильно переживает, на нем просто лица нет. Такие раны быстро не затягиваются, да и заживают ли вообще?
«Кассир Иванычева» – вот он, сухой язык протокола. А ведь девчонка была очень красивой. А глазища-то какие! В такие не насмотришься. Густые длинные волосы, непослушный локон упал на выпуклый лоб. Видно, душевная девчонка была…
Майор Щелкунов вместе с оперативно-следственной группой уже через пятнадцать минут прибыл на место убийства кассира Марии Иванычевой. Выявить надежных свидетелей, кроме мужа убитой, так и не удалось. Пистолетные выстрелы слышали многие, некоторые из очевидцев даже видели убегающего человека, но описать его внешность так и не сумели. Две гильзы, подобранные с места преступления, указывали на то, что выстрелы были произведены из пистолета системы «вальтер». Именно из этого оружия были убиты два милиционера на Суконной слободе и в доме Тузова также стреляли из этого пистолета.
Виталий Викторович уложил фотографию Иванычевой в папку.
– Вот что, Валя, – повернулся к капитану майор Щелкунов, – разговор ты слышал… Сейчас поднимаешься и ищешь свидетеля, что последним разговаривал с Марией Иванычевой. Наверняка он работает на том же заводе. Важно узнать, о чем они разговаривали. В проходной охрана должна была видеть, как он заходил на территорию завода. Завтра в десять часов утра он должен быть у меня. Задача ясна?
– Так точно, товарищ майор.
На следующий день ровно в десять часов утра в кабинет майора Щелкунова, начальника отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством городского управления МВД, шагнул высокий мужчина двадцати восьми – тридцати лет.
– Разрешите? Мне сказали быть у вас в десять часов утра.
– Проходите, садитесь, – указал Виталий Викторович на свободный стул.
Вошедший поблагодарил за предложенное место и неловко, явно тушуясь, присел на самый краешек стула, после чего взглянул на майора Щелкунова.
Виталий Викторович взял со стола карандаш и разложил на столе листы бумаги.
– Представьтесь, пожалуйста.
– Петешев Петр Михайлович.
– Где вы работаете?
– На заводе «Пламя», электриком.
– А проживаете где?
– Поперечно-Георгиевская, дом пятнадцать.
– Это на Суконной слободе? – уточнил майор Щелкунов.
– Именно там, – охотно подтвердил Петешев.
– Петр Михайлович, буквально за минуту до убийства кассира Марии Иванычевой вас видели рядом с ней. Вы о чем-то с ней переговорили, а потом повернули на завод. Вы не будете этого отрицать?
– Так оно и было, – согласился Петешев.
Каким-то чутьем, которое приобретается лишь в результате долгой работы, майор Щелкунов уловил в голосе допрашиваемого бесшабашные нотки и какое-то напускное безразличие. Остается понять, зачем ему это нужно. Похоже на то, что он играет какую-то роль.
