Оставался забор — глухая бетонная стена почти трехметровой высоты с «Егозой» поверху. Максим трижды обошел периметр, изучил каждый стык, но все впустую. Этот забор был безупречен, его можно только взорвать или перелететь через витки «колючки». По сугробам Максим добрался до края периметра, дальше плиты ограждения уходили влево, и вплотную к ним примыкал наземный участок линии метро. Подземка выбиралась здесь на поверхность, и две пары рельсов проходили рядом, поезда мчались по ним навстречу друг другу, поднимая вокруг себя снежные вихри. Один улетал в сторону реки и парка, второй несся к центру мегаполиса и прятался в тоннель метрах в трехстах от забора. Максим вышел к железнодорожной насыпи, свернул влево, прижался спиной к бетонной плите. Поезд вылетал из снежной пыли как дракон из пещеры, ослеплял огнями, оглушал воем и грохотом, несся мимо. И сквозь рев и скрежет Максиму послышались голоса, кто-то орал с ужасом и восторгом, почти перекрывая шум поезда. Максим завертел головой, но вокруг никого, только пассажиры в освещенных вагонах безразлично смотрят в окна. А крик не умолкал, он даже усилился, и стало понятно, что это орет кто-то с крыши поезда. Максим задрал голову, всмотрелся в цепочку вагонов, в неровную линию верха и различил на крыше предпоследнего вагона двоих человек. Оба стояли на коленях и орали во всю глотку, один поднял руку и попытался привстать, второй не двигался, вопил в пространство перед собой. Поезд промчался мимо, Максим выскочил на рельсы и смотрел составу вслед. И успел увидеть, что перед тем, как поезд скрылся в тоннеле, оба зацепера дружно плашмя рухнули на крышу, вжались в нее и исчезли из виду. «Придурки. Мозгов нет, а сейчас и головы не будет. Оторвет на фиг в тоннеле или ограничителями габаритов электропоезда», — Максим вспомнил тот давний случай, когда Юля стала свидетелем финала одной такой поездки. Естественный отбор представлен в полном блеске, сегодня еще двух носителей бракованного генетического материала по частям упакуют в черный пластик. Или не сегодня, а немного попозже — неважно. Такие экстремалы долго не живут.
Максим вернулся к забору, снова осмотрел отвесную преграду и прижался к ней спиной. По второй колее, прогудел, прогрохотал мимо встречный поезд. Максим отвернулся от взлетевшего облака снежной пыли, посмотрел поезду вслед, на огни последнего вагона. Перегон здесь короткий, скорость тоже небольшая, с учетом остановок, разгонов и торможений сорок-пятьдесят километров в час, не больше. Да еще и притормаживает состав перед станцией, она отсюда недалеко. А крыша поезда ненамного, всего на несколько сантиметров выше витков «Егозы» на заборе. Здесь поезд идет по насыпи, а огороженная бетонными плитами часть соснового леса оказывается в низине. Максим пробежал по рельсам участок возвышенности и быстро вернулся назад, услышав издалека шум приближающегося состава. Пропустил поезд, промчался вдоль участка забора еще раз. Рассмотрел все покрытые снегом лапы сосен, перевесившиеся через забор с «колючкой», пересчитал плиты, прикинул примерное расстояние от стенки вагона до ограждения. Пропустил еще несколько поездов, перебежал через линию на противоположную сторону, направился к станции. Да, а ведь другого выхода, и правда, нет. Надо посмотреть, что там дальше, выбрать точку, с которой придется стартовать.
