Долго такая гонка продолжаться не могла, Максим уже чувствовал, что выбивается из сил. Он тяжело дышал, оглядывался назад, преследователи не отставали. Да, подтверждаются худшие подозрения — его будут брать живым. Загонят, для начала, до бесчувствия, подождут, пока жертва сама не свалится от усталости. Вспомнилась некстати старая шутка — не бегай от снайпера, умрешь уставшим. Максим выругался на бегу, свернул на боковую улицу, помчался мимо темных домов. Услышал, как взревели за спиной моторы, как завизжали покрышки, наддал, прибавил скорость из последних сил. И вспоминал мучительно, что находится поблизости — ведь сам несколько дней назад облазил здесь каждый двор. И сообразил, наконец, взял чуть левее, пронесся мимо закрытого магазина и небольшой кафешки, побежал дальше вдоль забора. За ним находилась замороженная стройка — два этажа недостроенного очередного торгово-развлекательного монстра. Максим бежал вдоль увешанных рекламными щитами бетонных плит, он помнил, что ворота недалеко и пролезть под ними — раз плюнуть. Вот они, уже близко, одна сетчатая створка приоткрыта, не надо ползать по грязи. И только успел подумать об этом, как упал ничком, успел в последний момент вытянуть перед собой руки. Что-то тяжело ударило в правое плечо, перед глазами полыхнул сноп искр, земля качнулась под ногами. Преследователи, видя, что беглец уходит, все же решились подстрелить его. Не убить — обездвижить. И рискнули, открыли огонь. Максим рывком поднялся на ноги и снова рванул вперед. Боль мешала только видеть, но не двигаться, так уже было с ним, давно. Сейчас все силы брошены на решение одной задачи — уйти от погони, оторваться, найти безопасное место, то, где можно отлежаться. И посмотреть, что произошло, насколько опасна рана. Максим подбежал к воротам и в последний момент заметил, что створки связаны между собой проволокой. Снова рухнул на землю, подполз под обрывками сетки, услышал, как трещит ткань куртки. Снова вскочил, промчался мимо груд смерзшегося песка, гор кирпича и бочек, вбежал в проем то ли окна, то ли двери, споткнулся и растянулся на полу гулкого, заваленного строительным мусором помещения. Максим поднялся на ноги и быстро пошел вперед, смотрел то по сторонам, то себе под ноги. Снова спотыкался и падал, заметил ведущую куда-то вниз лестницу, кинулся к ней, сбежал по ступеням. Снова шел по коридорам, петлял, сворачивал в первые попавшиеся помещения. Пока не свалился на пол у бетонной стены, мокрый от пота и полностью обессиленный. И только сейчас почувствовал, как вниз по правой руке текут тонкие струйки крови, рукав свитера и куртки промок и липнет к коже. Все, дальше идти нельзя, можно потерять сознание прямо на ходу.
Максим затаил дыхание, прислушался. Но кроме звона в ушах не разобрал ничего — он был один в этих развалинах, преследователи давно отстали. И наверняка заметили, что беглец ранен. Значит, они вернутся сюда завтра, и их будет много, гораздо больше, чем сегодня. Ничего, пусть сначала найдут его здесь, в этом лабиринте. Патроны еще остались, и есть чем встретить самых настырных. Не забыть про последний, он для себя. Но это завтра, сейчас надо попытаться перевязать рану. Куртку удалось стянуть без проблем, а со свитером пришлось повозиться. Но и с ним Максим в конце концов справился, поднял окровавленный рукав футболки и вывернул голову, посмотрел назад. В темноте ничего не разглядеть, но, похоже, кровь уже остановилась. Чтобы начаться вновь при первом же неловком движении. Кое-как Максим отрезал рукав свитера, левой рукой перебросил его через плечо, затянул с помощью зубов узел. И снова накинул куртку — от холода в подземелье уже стучали зубы. Но зато мороз не давал потерять сознание, и Максим прополз еще немного дальше по коридору, уперся спиной в угол. Все, позиция просто замечательная — коридор просматривается отлично, других входов и выходов из него нет. Тупик, однако. Ничего, могло быть и хуже. Максим вытянул вперед ноги, уперся ими в противоположную стену. И положил на колени пистолет, закрыл глаза. Сколько ему осталось — часа три? Четыре? С рассветом здесь будет все племя во главе с «куратором». С него станется, этот старый шакал приползет на запах теплой крови. Пусть приходит и старшенького сыночка приводит. Может быть, Максиму и повезет напоследок, заберет с собой хоть кого-то из них.
