Максим отклеился от стены, подошел к заложнику. Тот инстинктивно шарахнулся в сторону, но далеко не ушел, врезался плечом в противоположную стену. Комнатенка была узкой, но теплой, даже душной. Максим уже чувствовал, как снова наплывает дремота, тяжелеют веки, а по правой руке от плеча к локтю снова бежит тонкая струйка крови. Надо поторапливаться, иначе через несколько часов здесь будет два трупа вместо одного.
— Повернись, — скомандовал Максим, и парень быстро выполнил приказ. Руки заложника оказались связаны скотчем, Максим, действуя левой рукой, перерезал путы Пашкиным ножом.
— Спасибо, — голос освобожденного парня донесся словно из-под потолка. Максим отвечать не стал, развернулся, поплелся обратно по коридору к своей норе. Там холоднее, в голове прояснится, дремотная дурь отстанет. Парень как теленок топал позади, бормотал что-то. Кажется, предлагал свою помощь. Уже поздно, вернее, рано — небо сереет, рассвет близко. Уйти отсюда успеет только один, и это будет не Максим. Он плюхнулся на пол в углу, посмотрел на парня. Тот не уходил, снова открыл рот, но Максим перебил его:
— Тебя как зовут?
— Эйрик, — немедленно отозвался тот.
— Прекрасно. Слушай меня, Эйрик, и делай то, что я тебе скажу. — Слова давались с трудом, голова вновь отяжелела, перед глазами качалась стена и пол. Осталось немного, всего несколько слов.
— Дядин адрес помнишь? А телефон? Отлично. Вот, возьми, — Максим вытащил из внутреннего кармана куртки мобильник, бросил его парню. Тот схватил трубку на лету, попытался что-то сказать, но Максим не дал ему открыть рта:
— Молодец. А теперь, Эйрик, иди отсюда, вали, беги, проваливай, катись к чертовой матери. И как можно скорее. Чем быстрее ты все это проделаешь, тем больше у тебя шансов снова увидеть дядю. — Максим замолчал, смотрел на гражданина Норвегии. Тот кивал, переваривая услышанное, сообразил, отступил назад.
— А вы? — пискнул он. — Я не могу так…
— Можешь, — не дал договорить ему Максим, — давай, бегом отсюда. И побыстрее. Или пристрелю, — и потянулся за пистолетом.
— Хорошо, хорошо, — Эйрик отступил назад, вывалился в коридор, оступился и едва не упал.
— Скажите, кто вы? — спросил он почему-то шепотом.
— Кириллов Игорь Владимирович, — ответил Максим. О том, что он находится в федеральном розыске и заочно приговорен к двадцати трем годам колонии строго режима, лишен всех воинских званий и наград, упоминать не стоило. Не тот случай.
— Спасибо, — еще раз поблагодарил своего спасителя вежливый гражданин Норвегии, развернулся и пропал в полумраке. Максим слышал только звуки его шагов, но и они скоро затихли. Хочется верить, что парню повезет, он благополучно выберется с заброшенной стройки и воссоединится с убитым горем дядей. В одной семье сегодня будет праздник, надо порадоваться за людей. И подготовиться к скорой встрече с другими «дядями», они будут здесь уже скоро. Максиму удалось рассмотреть, что делается за окном. На фоне серого утреннего неба громоздилась груда слежавшегося щебня. И закрывала собой обзор — что происходит на стройплощадке дальше, Максим не видел. Да и не интересовался особо — какая разница, сколько всего будет охотников? Главное, не пропустить момент начала облавы. Посмотрел на наручные часы — уже почти семь утра. К полудню все должно закончиться, а может быть, даже и раньше. Как повезет. Максим прислушался — лабиринт пока пуст, из гулких просторных помещений не доносилось ни звука. Слышен только шум крови в висках и стук собственного сердца. Так прошло пятнадцать минут, двадцать, полчаса. Максим старался не заснуть, двигал раненой рукой и прикусывал губу от резкой боли. Надо бы осмотреть рану, но толку? Что он там увидит, ведь сделать-то все равно ничего нельзя. Насладиться лишний раз видом крови, на этот раз собственной? Еще будет такая возможность.
