Мы уже выехали на видимость дороги, отличающуюся от предыдущего бездорожья отсутствием по курсу больших камней и внезапных провалов, заполненных черной водой. За бортом проплывал нескончаемый забор из лесного молодняка.
— Куда-куда. В Сердоболь. Сам говорил, — должок перед Аксиньей есть, — я полез в бардачок, где-то там лежала бутылка «Ballantines» из неприкосновенного запаса. Вообще-то я не пью, но случай показался особым, и лучшего лекарства от нервного стресса быстро придумать не получилось. Дима, наблюдая, как я наливаю в пластиковый стаканчик светло-янтарную жидкость, шумно сглотнул.
— Смотри, куда едешь, водила! — осадил я его, однако из солидарности пить не стал. Поставил пластиковую емкость в подстаканник на двери. Дима бросил на меня благодарный взгляд и сосредоточился на дороге.
За окном мелькали деревья, и временами значительно потряхивало, оно и понятно — дорога неезженая. Дима гнал на максимально возможной скорости, не обращая внимания на небольшие камни и мелкие ручьи, притормаживая только там, где действительно имелась такая необходимость. Тяжело нагруженная машина шла мягко, не чувствуя маленькие камни и легко проглатывая небольшие неровности дороги. Через пару часов выскочили на наезженный проселок и дело пошло веселее. Дима уверенно переключился на четвертую передачу.
Он всю дорогу не мог успокоиться, обсуждая напавших на нас, как он выразился, субъектов неизученных у нас ранее, разумных видов, не присущих нашему миру, и неожиданную находку артефактов, способную перевернуть научную мысль, в области признания роли самоедских народов северо-востока, в становлении самосознания североевропейского ареала человечества. Волшебного превращения обыкновенного гребня, в костяную самосхлопывающуюся тюрьму для иномировых глистов, он деликатно не касался, вроде как забыл. Не было ничего. Ибо чревато. В дурдом пока не охота. В своих рассуждениях, он дошел до мысли об экспансии цивилизации саамов, через Гренландию, Исландию и Фарерские острова в северную Шотландию. Дальнейшей ассимиляции их с викингами и прочими конунгами, о столкновении тех с англами и саксами, приведшему к зарождению ирландского и шотландского народов. Я вполуха слушал его псевдонаучный треп, обдумывая события последних дней.
Ехали практически без остановок, лишь один раз притормозив у придорожного кафе, для покупки пары больших картонных стаканчиков «американо» и увядших булочек, присыпанных сахарной пудрой. Еда уже закончилась, а Дима все не унимался, все больше и больше распаляясь от новых, и очень новых, научных озарений, которыми он и так фонтанировал всю обратную дорогу. Достал уже!
— Поехали, академик! Хотя, стой! — меня пронзила догадка. — Повтори еще раз дословно, что там говорила Аксинья?
— О чем?
— О цепи, перстне и короне?
— Ну, цепь — ей, перстень — тебе, все остальное поровну, в смысле — нам.
— Корона? Корону, что? Не трогать? Что она сказала, а?
Он с досадой хлопнул себя по колену:
— Идиоты! Е-мое! Сказала же, — корону не трогать! Корону — не трогать! Бли-ин! Кто бы мог подумать? Бли-ин! Ты думаешь — из-за нее?
— Я не думаю, — я уверен! Все сказанное Аксиньей, сбылось в точности, почему же мы ее не услышали? Надо нести корону обратно, топить. Причем вместе с ларцом, — похоже, он служил чем-то вроде экрана.
— Е-мое! Это сколько же назад пилехать!?
— Хорош ныть! Назад! В темпе! Иначе, пришлют пару таких червяков тебе под подъезд, весь городской гарнизон отбиваться задолбается!
Еще через три часа, проведенные под бормотание и негромкие чертыханья Димы, мы вновь оказались на месте нашей двухдневной стоянки.
К озеру возвращались по основательно натоптанной нами тропинке. Дима сторожко поводил стволом «Сайги», магазин которой он полностью снарядил новыми патронами, перед тем как вылезти из «Нивы». Я нес, бережно прижимая к груди, ларец с упакованной в него короной.
На пляже, казалось, ничего не изменилось, за исключением отсутствующих тел. Воронки и следы стоножки по-прежнему уродовали песок на подходе к скале. Катер одиноко привалился скулой к берегу, вызывая естественное хозяйское желание найти ему достойную стоянку. Жалко бросать, хотя, если подсуетиться, можно поиметь неплохое плавсредство. Надо будет подумать на досуге, как его отсюда забрать, если не испарится, конечно, как и все остальные действующие лица до него.
Будто услышав мои мысли, катер издал невнятный стон, по крайней мере, мне так показалось, и стал понемногу пропадать, как бы сворачиваясь вовнутрь, начиная с кормы с мотором. Спустя несколько секунд, уже ничего не напоминало о его недавнем присутствии, кроме длинной полосы, оставленной килем на влажном песке. Мы не удивились очередному исчезновению, переглянувшись с некоторым сожалением, понимая, что теперь получить неплохой катер на халяву нам не светит.
Я не стал надевать гидрокостюм и брать баллон с маской. Две минуты, на которые я без проблем задерживаю дыхание, с избытком хватит на возвращение злосчастной находки, на место ее почти тысячелетнего упокоения.
