Вода в пещере прозрачно бликовала солнцем, позволяя на удивление хорошо рассмотреть весь внутренний объем. Тяжелый ларец неуклонно тащил меня вниз, оставалось только подправлять траекторию к дальнему углу, тому, в котором его нашли. Братина грузно опустилась на дно, подняв облачко ила. Покойся с миром, и пускай тебя не найдут еще тысячу лет! Осмотревшись, оттолкнулся ногами в сторону замеченной при спуске подводной полки, на высоте примерно три с половиной метра от дна, почти под потолком подводной пещеры, как-то пропущенной ранее. Здесь мы еще не смотрели. Полка как полка, только каменная. Вроде пусто. Пошарил рукой. Ан, нет! Есть что-то!
Е-мое! Снова носок! Только кожаный. И не пустой. Так, наверх! Достали уже эти чулочно-носочные загадки! Щас я тебя разгадывать буду!
Мы с Димой стояли на берегу и тупо разглядывали содержимое носка.
Странной формы, явно техногенного происхождения, какие к черту викинги, с прецизионной обработкой, полушарие. Даже не полушарие, а третьшарие — вроде как сферу разрезали на три части от центра. Пирамида со сферическим основанием, только сферическая часть не круглая, а состоит из множества восьмигранников и выполнена из ранее цельного кристалла. Сюда бы мое «Познание сути», хотя толку мне от внутренних процессов этой фиговины, тут может помочь только раскаченное «Опознавание». Хоп — и вся подноготная выведена на интерфейс. Я в принципе уже догадывался, что лежит в мешке в Моей Личной Комнате, завернутое в вонючую материю. Осталось подняться до десятого уровня и снова посетить мастера — артефактора, надеюсь в этот раз, он вешаться не надумает, хотя, пусть его — мне же выгоднее, может еще раз вместо одного, два умения выучу. Это я размышлял так, пока кристалл в руку мне своей тяжестью давил. А потом, засунул я эту пирамидку — инвалида в барсетку, да и забыл о ней, другие заботы вытеснили.
Собрались мы, наконец-то в этот раз, окончательно, да и двинули прямиком домой. Как-то не решились мы с полным багажником злата — самоцветов в Сортавалу к Аксинье ехать. Перстень, с семилучевой звездой, я исправно натянул на средний палец, больше пренебрегать советами неведомой мне пока ведуньи, не буду. В глубине сапфира пробегали золотые ленивые искорки, успокаивая и вселяя уверенность в хорошем окончании неожиданных приключений.
Обратная дорога прошла без происшествий. Мешки выгрузили у меня в квартире. Диме светиться перед своими соседями не с руки, а мои чудачества известны всем в доме и несколько пластиковых мешков, которые мы на полусогнутых затащили в мою прихожую, внимание привлечь не должны.
Домой Дима не поехал. Наскоро перекусив, приступили к разбору трофеев. Собственно говоря, ребята «Из Варяг в Греки» с прохладцей, переходящей в трескучий мороз, относились к черным поисковикам. У них все законно, все разрешения в наличии и сдача находок налажена официально, поэтому ничего особо себе брать не будем, потом с властями геморроя не оберешься. С доспехами проще, все, что не пойдет в экспозицию, оценят и в счет нашей доли отдать могут, а камешки и золото под тройную опись и в броневик инкассаторский, да в Гохран до конца экспертизы, пока не решат по каким музеям распределить, а что и просто в том же Гохране оставить. Но это уже не нашего ума дело. После выплаты наших кровных двадцати пяти процентов, конечно. Там они разберутся, что куда. А вот тот же самый перстень, в счет моей денежной доли слезно просить придется. Дима заверил, — да, мне пойдут на встречу, не замылят артефакт, мол, не известны ему такие прецеденты.
Разрубленную цепь, оговоренную Аксиньей, все-таки, не взирая на законопослушность, отложили отдельно. О ней никому знать не обязательно, даже — вредно. Мало ли какие катаклизмы приключатся, если ее не доставить ведунье, возможность убедиться мы уже имели. Ее отвезти надо до того, как сдавать сокровища государству, потом спорить с бюрократами себе дороже выйдет. А так — нет цепочки, нет проблемы. А проблема только в том, что оставлять бижу дома и ехать в Сердоболь, дурость настоящая, не отмахаешься потом от прокурора, если вдруг несознательные граждане что-либо прознали, и в квартире пошустрят, восстанавливая справедливость по понятиям. Своим, пацанским.
Так мы и сидели на полу, удрученно созерцая кучи бесценного добра, пока внезапно не запиликал вызовом Димин смартуотч. Он всмотрелся в дисплей и сделал круглые глаза.
— Абонент не определился!
Надо сказать, Дима имел все основания для удивления. Ни одна сеть для коммуникации, не работает с анонимными звонками. Такое решение приняли сразу после прокатившейся волны терроризма, еще лет тридцать назад, до нашего рождения. С тех пор, все соединения происходят, только после идентификации звонящего.
— Выведи на громкую, — почему-то шепотом попросил я.
Он нажал клавишу и в настороженной тишине комнаты прозвучал чистый, словно серебряный колокольчик, молодой женский голосок:
— Здравствуй Дмитрий свет Данилович!
Дима ожил. Нет, расцвел и засветился.
— Здравствуй и ты, Аксиньюшка!
