В ящике оставалось десяток гранат. Задушив все чувства внутри, в душе, споро разложил оставшиеся боеприпасы: четыре РГДшки на разгрузку, шесть Ф-1 в сумку от противогаза. Два спаренных рожка на разгрузку, четыре одиночных в магазинную сумку. Два РПГ-22 на плечо, два выстрела к ним в вещмешок. Да, еще трофейный «Форт -17» без кобуры, но с тремя полными магазинами — в карманы. Подаренный мне нож «Марк-II» и лопатка с флягой на поясе…
Жратвы правда нет, но как-то выкручусь, ХЗ как, но выкручусь. Мне теперь выжить надо, я знаю, кто будет по счетам платить.
Выбираясь из блиндажа, оставил сюрприз — противопехотную МОН-50 с растяжкой и довеском из двух противотанковых ТМ-62. Когда любители трофеев полезут, а они полезут обязательно, тут, в пустыне, все вечно нищие и жадные, там и останутся. Связка сработает как надо, я уверен.
Я перебрался по остаткам траншеи в ближайшую воронку и осторожно выглянул.
Бой практически прекратился. С позиции первого отделения, от меня в метрах трехстах, уже не стреляли. Прикрываясь бортами и колесами БТР, позицию зачищали бойцов двадцать в камуфляже и клетчатых куфиях на головах, изредка делая контрольные выстрелы.
Да, в плен не судьба. Хрен вам, сволочи, а не плен! Зубами рвать буду, а не сдамся! А камуфляж то интересный, — америкосский Multicam, для пустыни. Технику пользуют в основном нашу, а оружие и снаряжение, исключительно американское. Все самое лучшее покупают, гады. За нефть, леваком в Турцию переправляемую. Да, все американское, кроме калашей, те, как правило, китайские.
Через каменистое поле хорошо было видно, как почти в километре на северо-запад, у невысоких пучков редкого местного кустарника, суетятся возле двух «градов», в сопровождении пары БТРов, бойцы такой же окраски, но в белых куфиях. Бойцы из другого крыла. Похоже, переводят машины в транспортное положение, после боевой отработки. Понятно, что там фуркало. Подобраться бы к ним поближе и положить всех к чертовой матери, да не получится, слишком уж серьезное у них охранение. Гранатомет не достанет, метров хотя бы на триста поближе, тогда можно было попробовать. Ладно, еще встретимся…
Где там Макс с ребятами?
Макс «Маска», Леха «Курсор», я и Степан «Груша» — все что осталось от нашего отделения, плюс контуженная санитарочка Настя, собрались в «моей» воронке. Остался ли из роты кто еще в живых, мы не знали. Пустыня вокруг, была перепахана снарядами в радиусе полукилометра.
— Слушаем внимательно! Аккуратно, не высовываясь, ползем влево, там траншеи метров пятьдесят, до пулеметного гнезда, потом еще чуть левей, за горбик. Он невысокий, но нас скроет. Потом все время прямо, до самого оврага. Всего метров триста. Слав, Леха! Помогаете Степану. Я — Насте. Все. С Богом!
Макс пропустил вперед сестричку и сам пополз за ней следом, активно работая локтями и коленями.
Как он и сказал, метров через пятьдесят, обнаружились остатки пулеметного гнезда. Посеченный ДШК, на погнутой треноге, и мертвые «Слива» с «Морячком», который был у него заряжающим. Забрали документы, и еще Леха прихватил два полных подсумка к калашу. Степан, едва не теряя сознания от боли, тяжело полз, оберегая культю, изредка сдавленно постанывая, но держался из последних сил.
За пулеметным гнездом, по очереди, осторожно перевалили за невысокий бугорок, и загнанно дыша, — песок раскалился, словно чертова сковородка, решили передохнуть пару минут.
И тут строено ГРОХНУЛО.
Сработал мой сюрприз, походу.
Прости Серега, братик, я вернусь, обязательно!
Поползли дальше. Минут через двадцать, добрались до оврага, на дне которого Макс видел «бардак». Степан потерял сознание, и нам с Лехой пришлось его аккуратно стаскивать, пытаясь не травмировать покалеченную руку.
Макс, остался рассмотреть происходящее на брошенной нами позиции, а мы, перебравшись на тот склон оврага, сели передохнуть. Настя пила воду, стуча горлышком фляги по зубам, сказывалось напряжение, а может быть, от контузии не отошла. Степан лежал без сознания.
Вернулся Макс.
— Они там зачищают наши блиндажи да окопы. Хорошо, что мы ушли. Вовремя… — он криво улыбнулся. — Ян, пойдем, на «бардак» посмотрим, потом решать будем, что дальше делать.
БРДМ мы нашли, метров за сто пятьдесят от нашей лежки, — он стоял в овраге, уткнувшись носом в противоположный, пологий каменистый склон. Вполне проходимый, позволяющий выехать на поле. С той стороны, откуда мы приползли, начиналась и тянулась к нему совершенно голая, почти полированная полоса камня, шириной метра три и метров двадцать длиной. Хотелось верить, что «бардак» окажется на ходу, иначе наши шансы выбраться отсюда живыми, близки к нулю.
БРДМ-2 «Хазар», с двумя дополнительными люками для высадки десанта.
Только, что-то с ней казалось не так — какая-то она странная, раздутая что ли, напоминает беременную самку кашалота. Такая же округлая и неуклюжая, только желто-коричневая. Мы с Максом переглянулись, он пошел направо, а я оскальзываясь на каменистой осыпи по левому борту, к одному из люков.
Он оказался открыт, а внутри…
