Вот, в общем-то, и все. Ну, конечно, еще палатка, раритетный примус «Шмель-3», — ему уже лет шестьдесят, а уплотнители поменял и работает как новенький! К этой старой железяке я испытывал самое искреннее расположение, ну а как иначе, если ей все равно на каком бензине работать, а еще не ломается во всех смыслах и меня не подводит. Эти вещи придется тащить с собой в самолет. Привык я к ним. Да, еще на месте нужно будет купить еду, на неделю полевой работы, и несколько упаковок питьевой воды. Все. Можно выезжать. А, да! Материну шкатулку я с собой забрал. Деть ее пока некуда, придется повозить.
Куда я собрался? Хороший вопрос.
Сирийская пустыня хранит достаточно загадочных тайн и прячет в невысоких холмах и каменистых россыпях целые пласты тайн и загадок. Изучением одной из них, я и собирался заняться, по наводке моих хороших друзей, с которыми познакомился совершенно случайно, на одном из слетов реконструкторов, в тот раз, в окрестностях Ижоры, у ее впадения в Неву. Мы тогда хорошо провели время, пытаясь восстановить события Невской битвы лета 1240 года, когда князь Александр Ярославович побил ливонцев, мурман и суоми, предводительствуемых Биргером Магнуссоном.
Так вот, из-за этого самого Магнуссона, и приближенного к нему некого Бьерка, как оказалось, единственного уцелевшего викинга из моего сна, участвовавшего в набеге на храм Юмаллы, я и собрался в Дамаск.
О том, каким образом интерес Магнуссона оказался направлен на арамейские пустоши, мне поведали ребята — реконструкторы.
Биргер Магнуссон, он же — Ярл Биргер, числился зятем шведского короля Эрика X Кнутсона, на сестре которого был женат. Это он основал Стокгольм. Ингеборг, его жена, приходилась племянницей Александру Невскому в четвертом колене. Ирония судьбы. Дядя жены и не даст осуществиться некоторым планам Магнуссона.
Мир и сейчас неимоверно тесен, — я бывало не раз, встречал знакомых, в таких неожиданных местах, за такие тридевять земель на других континентах, поверить трудно. А в те времена, я думаю, он казался еще теснее.
Так вот, родила она от Биргера, не считая четырех девочек, — двух королей, одного герцога и одного епископа. В общем, не последними людьми они в Европе в свое время прослыли. И жили они себе, не тужили, потомство породистое плодили, пока не явился святой черт. Звали того черта Григорий IX (Уголино), а еще работал он Папою Римским. Задумал однажды, непонятно с какого перепугу, сидя на три тысячи километров южнее, этот нехороший человек, крестовый поход на Север организовать. Свет истинной веры, так сказать, до неразумных язычников донести, да забыл, наверное, что крещена Русь та, пожалуй, уже лет двести с лишним, как.
А все потому, что прознал Святой Бес Уголино, от неизвестно каким ветром занесенного в Ватикан Бьерка, о тиаре Юмаллы, первыми ярлами короля Олафа на меч взятой, да в земле языческой спрятанной. И понадобилась ему до крайности та тиара, вот и послал он Бьерка, сначала в Ливонское «Братство меча» с буллой. Но не дошли ливонские братья меченосцы никуда, побил их новгородский князь Ярослав Всеволодович на Омовже в 1234 году. И тиара осталась не найденной.
Не известно, из-за неудачи ли с походом, либо по какой другой причине, чуть погодя Григорий IX вообще с катушек слетел. Черных кошек воплощением Сатаны объявил, и для их уничтожения, им же учрежденную инквизицию, отрядил. Тем нее менее, о тиаре Уголино не забыл, и не успокоился, новую буллу настрочил и отправил Бьерка, подстрекать Биргера Магнуссона, с оружием через север Руси до проклятых языческих святынь добраться.
Биргер, подобно Фридриху II, с Папой ругаться не стал, не дорос пока. Это Штауфен, — император Священной Римской империи, у него и Германия, и Сицилия, а он, кто? Даже пока не ярл шведский, так, — зять Эрика Шепелявого. И все.
В общем, согласился он, во главе сухопутного войска на Русь выступить. А брат его двоюродный, который и числился на тот момент ярлом, — Ульф Фаси, шведским флотом командовать подрядился. Уголино еще подсоветовал в войско Биргеру взять, кроме богобоязненных ливонцев, дополнительно в помощь, истинно верующих в бога единого католического, суоми и мурман, с чудью белоглазой. И пошли они диким христианам — славянам, в животы мечи вставлять, как единственно доступный в той Тьмутаракани символ истинной веры.
Только и с такими трудами собранное шведское войско не дошло, заступил им дорогу князь Александр Ярославович, получивший за эту битву прозвище Невский, да разбил наголову, и гнал, чуть ли не до самой ливонской границы, и обоз Биргеровский взял со всем добром ярла. Была там и папская булла, с благословением на крестовый поход. А Ульф, обратно в Швецию корабли увел. Одного не пойму, что помешало шведам на другом берегу Финского залива высадиться, да и пройти прямехонько туда, куда надо. Местные племена никакого достойного сопротивления оказать бы не смогли. Загадка.
