— Я проведу медитацию, в которой ты погрузишься в свой личный ад. Подключу аппарат, который поможет мне видеть образы, возникающие в твоём сознании. Не беспокойся, я не увижу ничего конкретного и личного. Скорее всего, даже не пойму, о чём речь.
Мне нужно классифицировать твои видения для исследования. Пока из всего, что я увидел у других, не удаётся составить какую-либо типологию. Поэтому я уверен, что медитация показывает именно персонифицированный ад. Это что-то вроде испытаний, которые ты должна будешь пройти. В моменте ты будешь уверена, что все происходящее — правда, так что мои сегодняшние слова никак тебе не помогут.
И я должен уточнить — двое из моих пациентов после пробуждения повредились рассудком.
Я хмыкнула, не зная, как ещё мне реагировать.
— Двое из скольки?
— Из семи. Марла, ты должна понимать, что всё, что я делаю, ещё мало изучено. Всё, что я тебе сейчас рассказываю — всего лишь мои теории, и я предлагал Леде подождать, пока соберу более внушительную доказательную базу, но она решила, что ты готова.
Если решишь согласиться, ты погрузишься в свой главный страх. Он может быть неочевидным для тебя сейчас, так что не думаю, что получится проанализировать заранее то, что произойдёт. Выберешься ты из ада или нет — будет зависеть только от тебя, я, к сожалению, ничем не смогу помочь.
Я не знала, что ответить. Возможно, Виктор всегда рубил правду матку, но у меня складывалось ощущение, что он пытается отговорить меня. Интересно, он также честен с теми, кто не приходится внучкой его избраннице?
— Ты не этого ждала, да? Леда тебе ничего не рассказала.
— Да, она мастер жонглирования информацией и подачи её под нужным соусом. Я не ожидала ничего особенного, когда ехала сюда… думала, что мы будем искать гармонию и спокойствие. Максимум — какие-то упражнения, где нужно будет преодолевать себя, как в обычной физиотерапии.
— Как думаешь, почему Леда ничего не рассказала?
— Она уверена, что я справлюсь. Да настолько, что даже не рассматривает другой вариант. Поэтому и не дала его мне. К тому же, она точно знала, что вы меня предупредите.
Виктор кивнул, подтверждая, что думает также.
— И как мучения в страшных кошмарах помогут мне вернуть магию?
— Страшные кошмары не означают, что нужно мучиться, — поправил меня Виктор фразой в стиле бабушки. Да, они однозначно нашли друг друга. — Ты знаешь, что любой смертный может колдовать, если ему внушить, что он маг?
— Не смотри на меня так, я не сумасшедший, — он засмеялся. — Я проводил эксперименты, но это не так важно. Важно то, что физически на магию способны даже простые смертные. Чем хуже ты?
— Тем, что потеря магии — наказание. Меня наказали так за вмешательство в чужую волю. В отличие от тех, с кем вы уже экспериментировали.
— Почему тогда наказывают не всех?
— Выбирают только особо удачливых, таких, как я.
— То есть ты неудачница, которую наказали за единственный проступок?
— Вы перевернули мои слова.
— Скорее лишил их красивой обёртки и чувства недостаточности.
Он начинал меня раздражать своей уверенностью в том, что всё так просто. Молчание соблазняло меня заполнить его своей грубостью, так что я задала вопрос, чтобы отвлечься:
— То есть каждый может колдовать?
— Физически почти каждый может, да. Но не каждый должен. Это не значит, что у всех будут получаться сложные заклинания. Но что-то простенькое — да.
Отсутствие магии у того, кто раньше мог заниматься сотворением новых заклятий (то есть у тебя), невозможно. И такое может быть только если человек наказывает сам себя. Все проблемы ведьм из-за того, что они отдаляются от своего истинного «я». Вхождение в личный ад — единственное, что может максимально быстро вернуть к себе. Но только сильного человека. Ты считаешь себя сильной, Марла?
— Да, — выпалила я, не успев даже подумать над ответом. Потому что на самом деле я так не считала, но должна была доказать себе обратное. Даже ценой потери разума.
— Узнаю мою любимую Леду в этой уверенности. Если ты хоть немного похожа на неё, ты точно справишься.
— И что мне надо будет делать?
— Ты попадёшь в проекцию своего сознания. В ней не будет правил и инструкций, я не могу дать тебе подсказку, а даже если дам, она тебе не поможет. Только если ты полностью погрузишься в чувства, лечение сработает. А значит, любая из подсказок тебе не поможет. И да, скорее всего, когда ты очнёшься, ты не вспомнишь, что именно видела.
Звучит слишком сложно. Особенно для меня, всю жизнь прячущейся от чувств за шуточками.
Варианта отступить у меня не было — я была в этом уверена как ни в чем другом. Также сильно я когда-то была уверена только в том, что я больше не ведьма и силы не вернутся.
— Может, у тебя есть какие-то вопросы?
— Даа. Как вы познакомились с бабушкой?
Виктор рассмеялся.
— Я имел в виду вопросы об эксперименте, кажется, они должны тебя волновать больше того, как я познакомился с Ледой.
— Ну, нет, личная жизнь бабушки интереснее разных вариаций того, как я могу сойти с ума.