Двое друзей, Джим Кэш и Лу Эрвиль, в поисках работы и лучшей жизни отправляются на самодельном летательном аппарате – лонгсфейре из родного города Тауроса в более, по слухам, благополучный город Кинто. Спасаясь от увязавшейся за ними мафии, они совершают вынужденную посадку в таинственной, гибельной зоне под названием Чаша. Чашей эта зона стала называться потому, что образовалась в кратере «Чаша радости». Но с самого начала она не приносила людям ничего хорошего: уходившие туда не возвращались, летательные аппараты пропадали. Тем не менее картографические спутники не фиксировали в Чаше ничего особенного – внешне она представляла собой безжизненную пустыню. Итак, Джим и Лу выбираются из-под обломков лонгсфейра...
Начиналось все, как обычно, – так было и с другими.
Бил Першил, игравший роль местного профсоюзного босса, явился на участок Джимми Кэша и Лу Эрвиля и сказал, что договор с ними продлеваться не будет.
Собственно, он мог этого и не говорить, поскольку напарники уже давно ожидали подобного хода администрации.
Во-первых, Джимми не сошелся характером с мастером участка – рыжим Гофманом. Во-вторых, за Джимми таскалась дочка сэра Твилкинса, который владел половиной завода. И в-третьих… Впрочем, и этих двух пунктов вполне хватало. А Лу Эрвиль был здесь вовсе ни при чем, но поскольку он уже давно работал с Джимом в паре, то автоматически попал в разряд увольняемых – за компанию.
– Ну и чего смотришь? – угрюмо спросил Кэш у Першила. – Мы тебя поняли, теперь можешь проваливать. Или хочешь, чтобы мы работу прямо сейчас бросили – пускай колонна заморозится?
– Нет, отчего же, – Першил замотал головой. – Это вовсе не означает, что нужно все бросить прямо сейчас. Просто я не хочу, чтобы вы, ребята, подумали, будто мне нравится сообщать людям подобные новости – А что, не нравится? – дурашливо удивился Лу Эрвиль. – Может, ты не знал, что твое дело – защищать нас от увольнения, поскольку мы платим взносы, парень, на которые ты существуешь.
– Брось, Лу, – усмехнулся Джимми. – Такой дом и такую машину, как у Першила, одними взносами не поднимешь. Здесь пахнет деньгами дирекции. Ведь так, Билли?..
– Хотел с вами, как с людьми, а вы… – Першил неловко потоптался и, воспользовавшись шипением возгоночной колонны, покинул участок.
«Ну вот и все, – подумал Джим. – Тут тебе и пенсия и учеба – все побоку».
Словно на личного врага, он посмотрел на запачканный рудной пылью блок управления, за которым ему пришлось стоять последние пять лет. Теперь эту привычку следовало забыть и искать кусок хлеба в других местах. А в каких других, если производство падало на всех предприятиях Тауроса и никому не нужные люди слонялись по улицам городских окраин, затененным уродливыми громадами компакт-хаусов?
– Эй, Джим, ты что, уснул? – недовольно спросил Лу.
Чтобы отвлечься от своих невеселых мыслей, Кэш тряхнул головой и включил подачу пара. Его жесткая струя ударила в стенку колонны, и она завибрировала от напряжения, излучая во все стороны избыточное тепло.
Джим невольно сравнил свое состояние с состоянием перегонной установки. То же кипение внутри и невозможность выбросить наружу всю скопившуюся внутри дрянь. И оставалось только излучать свою бессильную досаду.
В раздевалке особенно разговаривать ни с кем не пришлось. Народу становилось все меньше, и осиротевшие шкафчики беспомощно таращились открытыми дверцами.
Джим снял каску, респиратор и, не глядя, швырнул их на полку. Затем туда же полетели рукавицы и небрежно скомканный комбинезон. Стоявший рядом Л у неодобрительно покачал головой. Ему при любых обстоятельствах удавалось сохранять приверженность порядку.
Между тем Джим, как флагом, взмахнул полосатым полотенцем и зашагал в душевую. Там он на полную мощность включил воду, но тут же сработал регулирующий датчик, и на голову Кэша полилась регламентированная струйка жидкости.
– И чего ты этим хочешь доказать? – спросил Лу, вставая в соседнюю кабинку.
Джим ничего не ответил и только зло растирал себя колючей мочалкой, будто наказывая тело за случившуюся неприятность.
Когда они уже одевались, Кэш наконец вспомнил, на ком он может отыграться. Конопатый Левис давно уже нарывался на драку, а сейчас Джиму было просто необходимо с кем-то подраться.
– Я сейчас, – буркнул он Эрвилю. А затем добавил: – Захвати мою сумку.
И побежал мимо немногочисленных рабочих новой смены, стремясь поскорее добраться до сектора раздевалки заготовительного цеха.
Вот и их желтые шкафчики, и – удача! – сам Левис сидел на длинной скамье, словно бы приглашая Джима двинуть ему по физиономии. Кэш уже занес руку, но что-то в позе Левиса заставило его остановиться.
– Ты чего? – глухо спросил его недавний враг.
– Это… – растерялся Джим. – Хотел врезать тебе…
– Ну так врежь, – покорно согласился Левис и даже недоуменно пожал плечами – дескать, о чел тут говорить, бей на здоровье.
– Тебя тоже уволили? – наконец дошло до Кэша.
– Ну да.
– И что теперь?
– Еще не знаю, – ответил Левис и горько усмехнулся. Джиму стало не по себе от усмешки Левиса, у которого было двое детей и больная мать. Все они жили на зарплату своего единственного кормильца.
– Можно попробовать рвануть в Кинто. Там, говорят, дела получше.
– Везде одинаково, – обреченно пробормотал Левис и еще ниже опустил отяжелевшую от невеселых дум голову.
Кэш молча развернулся и пошел обратно, стараясь изгнать мысли о Левисе. В конце концов тот был настоящим сукиным сыном, и Джим наверняка врезал бы ему, не получи он увольнительного листа. А ехать в Кинто – это, конечно, не каждому по карману. Билет стоил не меньше тысячи, а Левису приходилось расходовать все до последнего кредита.
