Ей на смену пришёл стыд. Она прекрасно осознавала свой служебный долг и то, что ради блага общества поступила более чем верно, но если рассматривать вопрос с точки зрения семьи, то Итан был прав. Она поступила глупо и необдуманно. Впрочем, Мелани ей об этом уже всё, что думает, сказала.
Она отвернулась, не в силах выдержать разочарование в любимом взгляде, сжала простыню в руках и впервые в жизни не знала, что ему сказать.
Итан покачал головой, принимая её капитуляцию, и посмотрел на врача.
– Пожалуйста, убедитесь, что с ними всё в порядке, и не выпускайте её до утра, – мягко попросил он.
Старик уверенно кивнул ему. Пенелопа вскинула голову и увидела, что её жених идёт к двери.
– Итан? Куда ты? – испуганно спросила она.
Он на секунду остановился, взявшись за ручку.
– Пойду присматривать за Вивьен, – без эмоций ответил он.
Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Она сглотнула подступающий к горлу ком. Хотелось расплакаться, но гордость не позволяла этого делать перед посторонними.
Врач цокнул языком и протянул ей стакан и несколько таблеток.
– Здесь активированный уголь и лёгкое безвредное успокоительное. Выпейте и поспите, а утром подумаем, что с вами делать, – с досадой сказал он.
Она спорить не стала и выпила всё залпом. Врач удовлетворённо кивнул и вернулся к своим делам. Она легла на чистую белую кровать и отвернулась к стене. По щеке у неё скатилась одинокая слеза, которую она с раздражением смахнула рукой. Ничего страшного не произошло. Она не в первый раз с ним поругалась. Итан рано или поздно примет её решение, как обычно это и бывает. Верно же?
Пенелопа думала, что заснуть у неё не получится, но усталость взяла своё. Проснулась она ещё до рассвета. В кабинете царили тишина и темнота. Она села на кровати. Голова кружиться перестала, и даже тошнота прошла. Из-за соседней двери слышалось тихое сопение. Видимо, именно там остановился врач-священник.
Она осторожно встала и подошла к шкафу. На полках стояло штук пятьдесят разных бутылочек и мешочков. Она наугад взяла холщовый серый кулёк размером с ладонь и заглянула внутрь. Там оказалась сушёная ромашка – ничего подозрительного. В соседней бутылочке обнаружилось эвкалиптовое масло, в другом углу она нашла бутылёк со спиртом. Осмотревшись ещё немного, она оставила бедный шкаф в покое и подошла к большой тумбе. Там в ящиках лежали строго отсортированные таблетки. В шкафу напротив она нашла простыни, бинты и какую-то лабораторную посуду, в которой не разбиралась. Осталось проверить только стол.
Врач всхрапнул, заставив её вздрогнуть. Она замерла и дождалась, когда его дыхание выровняется, а затем на цыпочках подошла к столу и фыркнула. Здешний врач – настоящий перфекционист. Пустые листы бумаги заняли правый угол, рядом расположились ручки и карандаши на одинаковом расстоянии друг от друга. Чуть в стороне он положил старенький кнопочный телефон и… больше ничего на гладкой поверхности стола не наблюдалось. Ни одной личной вещи или фотографии.
Она тихо цокнула языком и посмотрела на дверь комнаты врача. Если что-то она и сможет найти, то только там. Придётся рискнуть. Она подошла к двери и осторожно заглянула внутрь. Комната врача представляла собой самую настоящую каморку в четыре метра, где уместились кровать, круглое окошко размером с голову, икона в углу, крючок с вешалкой, зеркало и узенькая тумбочка, которая и привлекла больше всего её внимания.
Пенелопа взглянула на отвернувшегося к стене старика и подошла к тумбочке. В первом ящике обнаружились большой золотой крест на красной подушечке и карточка-удостоверение. Пенелопа взяла её в руки и прочитала:
«Тесвиерийский патриархат… Шейц Иосиф Ефимович… епископ».
Занятная информация, но по большей части бесполезная. Она осторожно положила удостоверение на место.
Во втором ящике расположились расчёска, ножницы, дезодорант, щётка и зубная паста. Зато в третьем она нашла сложенное втрое письмо, которое он явно пытался припрятать под билетами на курорт.
«Святой отец, я грешен. Только вы и вера во Всевышнего позволили мне не сойти с ума после смерти дочери. Я благодарен вам, но мне не дано отпустить все боли и обиды, за что я неизменно позже попаду в ад. Моя уверенность в этом непоколебима! Впрочем, всё равно, пока я ещё жив, вынужден просить вас о помощи. Если вы будете рядом молиться за эти прогнившие души, то, думаю, даже они смогут найти покой после смерти. Возможно, из-за меня умрут невинные. Вы единственный, кто сможет проводить их в рай. Не в моих силах изменить человеческую природу, но я должен попытаться ради моей милой маленькой Алисы, прежде чем получу возмездие от Господа.
Я не буду просить ни у кого прощения или отпущения грехов. То, что я задумал, поистине отвратительно. Вы, должно быть, в момент прочтения письма уже узнаете о том, что мой мучитель мёртв. Я убил его с особым пристрастием. Сначала дал ему надежду, заставил играть глупую роль, а потом растоптал всё, и это ждёт каждого монстра, на чей след я вышел в попытках прижать Линдена. Замысел ли это Божий или соблазн дьявола – мне узнать не дано.
