Я сделал пару шагов и остановился. Стоило открыть дверь, и ослепительно яркий и цветастый мир тут же влился в сознание. Солнце заполняло всё мягким светом, небо над головой поражало глубиной синего, куст шиповника на клумбе казался верхом совершенства: аккуратные зеленые листья, на фоне которых горели нежно-розовые цветки, каждый чуточку иной формы и оттенка. Мир как будто обновил графику и в настройках моего тела выкрутил восприятие на максимум.
Я помотал головой, но наваждение не исчезло. Нечто похожее мне приходилось испытать один раз, когда в старших классах «марку» попробовал. Сейчас-то с чего? Неужели из-за светимости?
Я снял наушники и сразу почувствовал лёгкий ветерок. Усилием воли заставил себя сунуть их в рюкзак. Надо бороться и в реале тоже. Хотя бы попробовать дойти без них до метро.
Не успел я сделать и пары шагов, как в кустах шиповника что-то затрещало, зашебуршало. Несколько секунд спустя на дорожку выбрался чёрный кот. Он вальяжно продефилировал прямо передо мной. Перешёл дорогу. Сбегать шерстяной не спешил и уставился на меня, засев на бордюре. Я медленно приближался. Никогда не верил в приметы, особенно в такие махровые. Но сначала лифт, теперь вот он, может ли это быть знаком от мира?
Кот потянулся и сделал пару шагов к дорожке, будто засобирался обратно. Я остановился, наблюдая. Вспомнился старый анекдот, который любили у нас в универе. Если чёрный кот переходит дорогу, а потом идёт обратно, отменяет он своё проклятие или удваивает? Если кот векторный, то отменяет. А если скалярный — удваивает. Юмор для физиков.
Я посмотрел на кота, пытаясь представить его в векторном или скалярном виде. Кот в ответ посмотрел на меня и уселся, обернувшись хвостом. Видимо, передумал отменять или удваивать.
Ладно, наверное, Данилыч устроит мне разнос.
Я прошёл мимо, провожаемый пристальным взглядом зелёных кошачьих глаз. Дорога до метро заняла больше времени, чем обычно. Я постоянно останавливался, чтобы разглядеть необычную архитектуру здания, которого раньше не замечал, игру солнечных лучей на стеклянном куполе остановки, голубей, закладывающих крутые виражи над тротуаром. Самым интересным оказались прохожие: некоторые прямо источали серость и какую-то печаль, и даже походка их была тяжелой, словно они несли груз, другие, как энержайзеры, бежали, не замечая никого вокруг, лишь бы уложиться вовремя, выполнить задачу, успеть. Я бы и сам так бежал сейчас на работу, если бы не хватанул изменёнки. И лишь некоторые шли легко и не торопясь, согревая всё вокруг своим внутренним светом. Их было немного: я насчитал троих за весь путь к метро и уже собирался спуститься вниз, когда какая-то женщина бросилась мне наперерез.
— Пожалуйста, помогите!
Пришлось остановиться. И откуда только выскочила?
Я уставился на неё. Яркая, сильная, даст фору многим из тех прохожих, что я повстречал по дороге. Внутри неё словно пульсировал свет. Внешне тоже эффектная: чёрные волосы завиты кудрями и красиво уложены, накрашена немного, но со вкусом. По Катьке знаю, такой макияж стоит усилий. На вид лет тридцать пять, хотя, может, просто хорошо следит за собой, платье, видно, что дорогое. И при всём этом явно напоказ фальшиво-жалобное выражение лица. Такое я видел у ребят, которые с чемоданами стоят в метро, уехать не могут из ужасной Москвы, обманутые. Месяцами, бедные, на билет собирают. У этого района разводы, видно, были более «дорогие». Интересно даже посмотреть, как она будет заливать об ужасном муже, любовнике или кто там её обидел?
Я хотел отмахнуться словами «денег нет» и попробовал обойти девушку, но она ловко схватила меня за руку.
И мир поплыл.
— Давайте его к вам в машину, — скомандовал женский голос, и я обнаружил, что стою на обочине, а рядом уже две девушки: та, что бросилась ко мне в метро, и ещё одна, рыжая. Где-то я их уже видел именно парой, вместе.
— Сейчас вырубится, но через пару часов отойдёт. Вы успеете, — сказала кому-то вторая. Её голос доносился откуда-то издалека, а я пытался поймать чёткую картинку. Зрение выхватывало отдельные фрагменты: чёрная здоровенная машина, припаркованная у обочины, две женщины. Тех, с кем они разговаривали, я не видел. Кажется, обращались к кому-то за моей спиной. К тем, кто держал меня.
Что-то всё это очень странно, нечёткое зрение… надо проверить реал.
Я попробовал посмотреть на руки, чтобы осознаться, но не смог. И вправду будто держат. Фаербол передо мной не возникал, сколько не пытался. А внутри уже зарождалось страшное знание: это не сон. Это происходит на самом деле.
Следующая картинка — я на заднем сидении машины, сижу зажатый между двумя амбалами. И кто-то ещё за рулём. Всего три. Плохо, очень плохо.
Я снова хотел скастовать фаербол, но вспомнил, что это не сон. От адреналина сердце забилось быстрее. Картинка чуть набрала резкости.
