Первой моей мыслью было запустить тарелкой в голову этому подлюге. Но его выжидающий взгляд остановил меня. И кое-что напомнил. Я посмотрел на руки и спросил себя: «А не сон ли это?». Ведьмы вроде не видно. Обстановка обычная. Вроде бы помню весь день с утра до настоящего момента. С другой стороны, сегодня во сне тоже казалось, что у меня обычное рабочее утро.
Я поднял глаза и встретился с внимательным взглядом Вади:
— Я не знаю, как проверить реал. Как точно убедиться, что это не сон. Ведь во сне я тоже могу подумать, что всё нормально?
— Ну, слава богу, догадался. А я-то думал, ты сейчас проткнёшь меня палочками! — выдохнул Вадя, и тут же взял менторский тон. — Ведь говорил ещё в тот раз: проверяй реал. Но ты тогда даже не заинтересовался этим вопросом. Ещё с порога я понял, что этим моим советом ты пренебрёг!
— Да просто столько всего, голова взрывается, — признался я и потёр виски. — Калея, эгрегоры, медитации, якоря, техники пробуждения, защита с помощью спрайтов. Ещё проверки реальности!
— Я гляжу, Вадя тебя сталкингу обучает, — подал голос Колян. — Молодец. На самом деле проверка реала — это, действительно, сложный вопрос до определенного уровня. Например, мы, задавая себе такой вопрос, сразу получаем ответ. Он приходит в виде знания: это сон. Но эта техника у новичков прям так сразу не получается. Так что тебе остаётся тыкать в стены пальцами, пробовать взлететь, ещё можно смотреть время и читать текст. Чаще всего сделать это во сне не получается. Но на сто процентов ни одна из таких техник не работает.
— Так что, выходит, у меня нет никакой гарантии? — вот тут у меня и вправду чуть слёзы на глазах не выступили. Спасла снова Оля.
— У тебя и так неплохо получается, — заверила девушка. — Для новичка так часто осознаваться — это очень здорово!
— Ага, когда знаешь, что от этого зависит твоя жизнь, осознаешься. Но ни фига это не здорово, — ответил я.
— Ну, может, при такой необходимости у тебя и связь с телом получится наладить, — Колян скосил глаза на потемневшее окно, за которым мерцали фонари, и встал, чтобы задернуть занавеску. Занавеска оказалась старой и грязноватой, с красными чайниками в горошек. Справа её украшала внушительных размеров дырка, лохматая по краям. — На самом деле ты всегда знаешь, сон это или реальность. Поэтому и во сне действуешь по-другому, например, менее сдержан, можешь дать по морде начальнику. В реале ты понимаешь, что за это будут последствия. Ты знаешь, но не осознаёшь. Чтобы вытащить это знание на поверхность, мы задаём себе вопрос «А не сон ли это?». Сейчас ты уверен, что это не сон. Во сне после такого вопроса придёт знание, что ты спишь. Сложно объяснить. Просто попробуй.
Оля кивнула, успокаивая меня теплым взглядом больших карих глаз, а Вадя, задумчиво почесав пятерней шевелюру, спросил:
— Что есть у тебя во сне такого, чего нет в реале?
— Ведьма! — почти не раздумывая, выпалил я.
— А ещё? Ведьма — это, конечно, хороший якорь, но когда она появляется, обычно уже слишком поздно. — Вадим пристально посмотрел на меня и медленно, как говорят с детьми, пытаясь донести до них сложные вещи, произнёс: — Вспомни, что ещё есть в твоих снах, что отличает их от реала?
— Это может быть состояние, лёгкость, например… — начал было Колян, но Вадя резко цыкнул на него.
— Не мешай! Он должен сам.
Я стал перебирать свои сны, вспоминая ощущение. Спокойное комфортное состояние, есть такое. Спишь ведь под тёплым одеялом, в уши не дует. А в реале всегда эти долбаные сквозняки. Я по привычке прикрыл уши руками, и тут пришла догадка. Музыка! Я чуть не подскочил со стула, и волной нахлынули воспоминания: перед встречей с Фиолетовым и Оранжевым я слушал через наушники «Пилота», на драконе мы летели с ними под Disturbed, ведьма превращалась в исчадие ада на кладбище под Lacrimosa. Даже в последнем сне, кажется, играл какой-то фон.
— Музыка! — закричал я и поднял восторженный взгляд на Вадима. — Музыка играет у меня во снах!
Он слегка удивлённо посмотрел на меня:
— Постоянно?
— Да, иногда громче, иногда тише, фоном.
— Интересно! — восхитился Колян. — На первое время сгодится, потом начнёт сниться, что ты плеер слушаешь, — он кивнул на большие наушники, болтающиеся у меня на шее.
— Не начнёт, я не слушаю плеер, — ответил я и вытащил из кармана неподключенный штекер. Предваряя незаданные вопросы, сразу вывалил объяснения: — У меня с детства хронический отит, уши простудил сильно. Не могу наушники юзать — сразу боли начинаются. А на улице ношу наушники от ветра. Так что плеер мне не приснится. Но зато я очень хорошо помню всё, что слушал, мелодии или слова. Как раз из-за этого. Мне в детстве не давали слушать музыку, особенно тяжёлую. Но, как говорится: если хочешь, чтобы твой ребенок стал фанатом чего-то, запрети ему. Плеера не было, но я целыми днями слушал с колонок. Впрок. Выходил на улицу, а песни у меня в голове играли. Сейчас в реале уже так не получается, но вот во сне постоянно что-то фоном звучит. Это я только сейчас понял.
