— Ну-у ла-а-адно, — протянул Колян. — Тут аналогия не совсем удачная. Тогда так: ты, не имея достаточного количества энергии, редко выходишь из своего пузыря восприятия. А вот продвинутые дримеры могут входить в чужие сны, когда захотят, как твои неорганы или ведьма, и даже утаскивать других в свой сон.
— Хорошо, но вот вопрос: когда ты идешь по пляжу, по локации пляж, и другой сновидец идет по пляжу, но вы друг друга не видите, вы в одной локации или в разных?
Колян закатил глаза и глубоко вздохнул:
— Локация одна, подуровни разные. Вы можете быть каждый в своём внутреннем сне, или ты во внутреннем, а дример во внешнем. Тут возможны варианты. Если вы не видите друг друга, значит, находитесь на разных подслоях.
Вадим присел на подоконник и тоже включился в разговор:
— Объяснение с сервером мне не очень нравится. Вот, например, есть куча продвинутых дримеров, все прутся на пляж. Представь, сколько было бы народу в локациях? Никакой сервак бы не выдержал! Тут дело в положении точки сборки. Вы в одной локации, но просто с таким положением точки сборки, что не воспринимаете друг друга. То есть на своей волне, а он на своей. Пока не сонастроитесь. Говоря в рамках объяснения Коляна, мир — это центральный сервер, который даёт общую частоту, даже несколько, диапазон частот. Дримеры работают с ними и могут настраиваться на эти частоты для совместных встреч. У неорганов восприятие шире и пластичнее, они вообще шастают по чужим частотам.
— А можно объяснить как-нибудь по-другому? Без точки сборки, — попросил я.
— А у Вадима куда ни плюнь — везде точка сборки, — вставила Оля.
— Ну придумай получше, — пробурчал Вадим.
— Что внутри, то и снаружи, — изрекла Оля, глядя на меня большими карими глазами. — Это ведь просто. Внутри твоего создания маленькая копия мира извне. И наоборот. Весь мир — копия тебя, и так много раз, как фракталы. Много миров, чем дальше от начальной точки, тем больше различия между мирами.
— Зашибись, объяснила, — похвалил Вадим. — У тебя эта фраза для всего подходит!
— На самом деле мне понятна точка сборки в плане восприятия. Но насчет движения по снам, не очень, — признался я.
— Сейчас объясню, — Колян поставил на стол пустую тарелку и достал из холодильника пачку кетчупа. — Вот эта тарелка, допустим, — ткань бытия.
Он ткнул кетчупом в центр тарелки:
— Вот это положение точки сборки, когда ты бодрствуешь в физическом мире.
Он обвёл небольшой круг:
— Это варианты положения во внутреннем сне.
Второй круг пошире:
— Это положение, когда ты можешь выходить на внешние частоты.
— Видишь, чем шире радиус, тем больше энергии нужно для смещения точки сборки.
— Это понятно.
— А вот это — другой дример, — Колян поставил ещё одну точку и обвёл её двумя кругами. Внешний из них пересекался с моим. Колян ткнул в место пересечения. — Это другой дример. И вот здесь, в точке пересечения, вы можете встретиться для совместного осознанного сновидения.
Я кивнул.
К семи утра мы успели окончательно замучить тему точки сборки, обсудить хитрую личность Кастанеды и перейти на обсуждение реинкарнаций и множественности миров. В какой-то момент кухня поплыла, вещающий Вадя куда-то делся, а я увидел перед собой лицо ведьмы и вздрогнул, отгоняя морок рукой.
— На пять минут тебя оставить нельзя! — раздался над ухом голос, который показался мне неестественно громким. Я разлепил веки (когда только успел закрыть?) и увидел над собой лицо Коляна.
— А зачем ты отставил… оставил меня? — спросил я заплетающимся языком, приходя в себя.
Колян схватил меня за плечи и хорошенько потряс. От неожиданности я щёлкнул зубами и чуть не прикусил язык. Вот уж не думал, что в этих худых руках такая сила!
— Давай умойся из-под крана! Да не в ванной, здесь, над раковиной. — Колян снова схватил меня за плечо, разворачивая к мойке. — А то не дай бог снова заснёшь. Горюшко моё.
Пока я прыскал в лицо холодной водой, он открыл окно, и в кухню ворвался свежий поток холодного воздуха. Я прикрыл уши от ветра и вдохнул. В голове стало проясняться.
— Олю с Вадей на утреннюю йогу проводил. Вернулся — а ты уже дрыхнешь! — с укором посмотрел на меня Колян.
— Ведьма в сон тянет, — пробормотал я, — кажется. Ничего, на работу сейчас пойду, там не поспишь сейчас. Завал.
Ветер из окна забирался под пальцы, которые никак не получалось плотно прижать к ушам. Я не выдержал и надел наушники. Похлопал себя освободившимися руками по щекам.
Колян подозрительно посмотрел на меня, собираясь что-то сказать, но потом, видимо, передумал и просто вздохнул.
— Слышу в них хорошо, если что. Это от ветра, вчера говорил, — кажется, я сам уловил в своём голосе толику обиды. Вздыхает тут.
— Рома, — произнёс Колян, словно выдавливая из себя слова. — Сова не может жить у него из-за матери. Она не совсем нормальная. Какое-то психическое расстройство. Я, правда, не видел, но жить с ней настоящий ад.
— А почему он не съедет? — Я не понял, к чему Колян решил рассказать мне про сову и Рому, но тут же увлёкся обсуждением. — Ему же лет тридцать? На вид.
