С каждым словом хватка Стерлинга становилась все крепче, челюсти сжимались все сильнее, а слова становились все более отрывистыми.
— Давай, Арания, выговорись. Вытащи это из своего сознания, а потом, когда ты озвучишь свое недовольство, закатишь истерику, мы съедим наш гребаный ужин.
Как он посмел преуменьшить то, что я чувствовала себя ребенком.
— Отпусти меня. Я иду спать.
Его пальцы сжались еще крепче.
— Ты поешь. Это чертовски глупый спор, но раз уж ты его выбрала, то и я предпочитаю его выиграть. — Его хватка ослабла. — А теперь сядь, мать твою, и я разогрею еду.
Когда я только уставилась на него, он перефразировал:
— Ты сядешь, черт возьми?
Пыхтя и бормоча себе под нос несколько уничижительных фраз, я сделала так, как он просил, и только потому, что он просил, сидя на одном из табуретов у стойки. Мой мозг говорил мне, чтобы я отпустила свои опасения, что настроение было неправильным, но если я видела Стерлинга только час или два в день, какой у меня был выбор?
Я сделала глубокий вдох.
— Стерлинг, я также хочу поговорить о сенсоре в лифте.
Он поливал соусом куриные грудки на тарелках, когда повернулся ко мне, качая головой.
— У тебя чертовски безупречное чувство времени.
— Почему? Может, это лучше обсудить в три часа ночи или в какое-нибудь другое богом забытое время, когда ты просыпаешься? Может, в семь вечера, когда ты должен быть здесь? Как насчет ланча, если ты когда-нибудь встретишься со мной за ланчем? Я не уверена, Стерлинг, когда самое подходящее время сказать тебе, что я хочу, чтобы мой чертов отпечаток руки открывал этот гребаный лифт?
Он поставил тарелки в микроволновку и нажал соответствующие кнопки.
— Арания.
Я ждала продолжения. Зазвенела микроволновка.
— Скажи мне, — потребовала я.
Поставив две тарелки на стойку, он добавил приборы и салфетки. Подойдя к холодильнику, он вернулся с двумя бутылками воды. Поставив их рядом с тарелками, он сел на табурет рядом со мной и повернулся ко мне.
— Ты закончила? Мы можем поесть?
Я в отчаянии закрыла глаза.
— По крайней мере, ответь мне.
— Скажи, почему ты хочешь открыть лифт.
Я подняла вилку, но теперь уронила ее, и звон о тарелку эхом разнесся по кухне.
— Почему, черт возьми, ты думаешь, что я хочу пользоваться лифтом?
— Ты здесь не пленница. Если бы захотела уйти после работы сегодня или в любой другой вечер, когда меня здесь не будет, ответ был бы так же прост, как звонок Патрику.
— А если он занят? Что, если он с тобой?
— Тогда тебе не нужно выходить, — сухо ответил Стерлинг.
— Ты вообще себя слышишь? Если я не пленница, то мой приход и уход не должны зависеть от других людей.
Стерлинг отодвинул тарелку на стойку.
— Я черт побери, был здесь, в этой квартире, чуть позже семи, но что-то случилось, что-то, что требовало моего участия. Я должен был позвонить, но к тому времени, как я проверил тебя, ты уже спала. Я оставил тебя там, пока мы не пришли к какому-то выводу.
— Ты пришел к какому-то выводу? Это касается и меня?
— Да.
Я скрестила руки на груди.
— Хорошо, великий и могущественный, каково твое решение?
— Утром мы с тобой уезжаем из города.
Я покачала головой.
— Что? Нет. Винни только что приехала. Я не собираюсь уезжать из города. На завтра у меня запланированы переговоры с двумя крупными магазинами. Платья — хит, и они хотят обсудить будущие товары. — Мое сердце забилось быстрее. — Стерлинг, у меня есть жизнь и бизнес, если ты забыл.
Его подбородок поднялся еще выше.
— Есть. И что может быть лучше для тебя, уйти, чтобы уменьшить ощущение ловушки, чем когда Винни здесь, чтобы помочь Яне? Вместе они смогут справиться с Чикагским офисом. Если есть ситуация, которая требует твоего участия, они могут позвонить.
Слезая с табурета, я прошлась к окнам и обратно. Мое отражение оказалось противоположностью человека, наблюдавшего за мной темным взглядом. Хотя его пиджак был снят, а галстук ослаблен, он, тем не менее, сохранял вид модного и властного человека. Я выглядела растрепанной, мои волосы были взъерошены, а свитер помят, благодаря моему незапланированному сну.
Я повернулась к нему, наши взгляды встретились.
— Ты не имеешь права принимать решения относительно моего бизнеса. Это запрещено.
Он усмехнулся.
— Это решение не касается твоего бизнеса. Речь идет о том, чтобы мы с тобой уехали из города, потому что так будет лучше. То, как это влияет на «Полотно греха», является побочным продуктом. Это твое дело. Подготовь все перед отъездом. Мы уезжаем.
— Только не завтра. Вдобавок ко всему, у меня назначена особая встреча с одним человеком, с которым я познакомилась на ужине в тот вечер, когда ты устроил мне засаду. У нее есть потенциал стать великим представителем «Полотно греха». Она интересуется некоторыми эксклюзивными проектами. Стерлинг, это не может ждать. И…, — продолжала я, — … у Винни происходит что-то личное. Я не хочу оставлять ее одну.
Встав, он подошел ко мне и потянулся к моим плечам, на этот раз мягче.
