— Ох, Джонни, Джонни, чтобы я все рассказала, ты должен дать мне честное слово… Да-да, поклясться жизнью своих родителей, что ни Вероника, ни они никогда не узнают, что это я сказала тебе правду…
— Какую правду?..
— Правду о Веронике…
— И что это за правда?.. Я жду. Надеюсь, ты уверена в ее виновности, и у тебя есть наглядные доказательства. Подумай, прежде чем обвинять ее.
— Я не обвиняю ее, Джонни…
— Тогда что же?..
— Ничего… ничего… Лучше бы я ничего не говорила…
— Теперь тебе придется говорить, даже если ты не хочешь. Я должен узнать всю правду. В чем ты собиралась обвинить Веронику?
— Я ее не обвиняю, и у меня есть доказательства…
— Доказательства чего?
— Того, что порядочный мужчина не должен на ней жениться.
— Что?.. О чем ты?..
— Джонни, ты сломаешь мне руки!.. Отпусти меня!..
— Хорошо, я отпущу, но в последний раз прошу — говори!
— Я не скажу ни слова, пока ты не поклянешься мне, что Вероника никогда об этом не узнает, и что ты ничего не скажешь тете Саре, не заставишь ее страдать… Поклянись мне в этом, Джонни… Поклянись!
— Хорошо!.. Клянусь. Но и ты поклянись мне, что скажешь только правду, и не будешь лгать. Поклянись, что докажешь свои слова… и не будешь больше плакать!
Вирхиния вытерла слезы, ее глаза снова вспыхнули дьявольским огнем. В тревоге и отчаянии она изо всех сил вцепилась в руку Джонни.
— Идем вглубь сада, где никто не сможет нас подслушать, — сказала она. — Вероника может прийти сюда с минуты на минуту. Здесь нас могут увидеть и услышать, а то, что я собираюсь сказать, должен слышать только ты. Я могу доверить эту тайну лишь тебе одному, чтобы спасти тебя от плохой женщины, потому что я люблю тебя, Джонни… Люблю!..
В карих глазах Джонни мелькнул испуг. Он тревожно огляделся по сторонам, а затем яростно сжал локоть Вирхинии и быстро потащил ее прямо через цветочные клумбы в глубину сада, где, как он думал, никто не сможет их увидеть и услышать. Деметрио де Сан Тельмо, дрожа от возбуждения и тревоги, бесшумно двинулся за ними. Он в сотню был бледнее и подавленнее Джонни, предвидя, что последует за этим, и всей душой терзаясь от неминуемого разоблачения…
— Рассказывай!
— Джонни, если бы ты знал, чего мне это стóит, на какую жертву я иду ради тебя.
— Вирхиния, договаривай, что хотела сказать.
— Я вижу, что тебе безразличны моя боль, мои страдания и слезы… тебе не важна даже моя любовь.
— Вирхи-и-и-ния!..
— Теперь я знаю, что для тебя весь свет на ней клином сошелся. Тебя ничто не волнует, кроме нее. Ты ничего не видишь и не слышишь, Джонни… Ты ослеп, сошел с ума… Сейчас ты начнешь выспрашивать ее, и можешь устроить такой скандал, что тетя с дядей все узнают.
— Я дал тебе честное слово, что буду молчать, так что еще ты хочешь? Что еще тебе нужно? Ты издеваешься, смеешься надо мной…
— Джонни, любимый…
— В последний раз прошу — говори! Отвечай, почему порядочный мужчина не может жениться на Веронике?
— Потому что она — не такая, какой кажется.
— А какая?..
— Не делай такое лицо, или я опять не смогу говорить… Она не виновата. Ты знаешь, как она росла, и каким был ее отец…
— Причем здесь ее отец?.. Почему ты считаешь ее непорядочной? Из-за остальных?
— Она подошла бы к алтарю не чистой и невинной!..
— Почему? Из-за кого?.. Кто ее любовник?..
— Джонни, не кричи…
— Но ты сказала, что у Вероники есть любовник!..
— Нет.
— Тогда что же? Договаривай!
— Она любила одного человека, или притворялась, что любила. Этот человек обожал ее, но не мог на ней жениться, потому что был бедным, понимаешь?.. У него ничего не было. А Вероника мечтала стать богатой, быть хозяйкой этого дома, чтобы весь мир был у ее ног…
— Кто был этот мужчина, и что с ним случилось?..
— Он был адвокатом дяди Теодоро, и практически жил в этом доме. Они встречались каждый день, вместе гуляли, часами блуждая по этому саду…
— А что еще?..
— Вдвоем ездили верхом по полям.
— И что же?.. Я тоже езжу верхом вдвоем с Вероникой, но ты же не станешь утверждать…
— Ты — другой, ты не способен на бесчесный поступок…
— А тот человек?
— Он не виноват… она сама заманила его…
— Что?..
— Без злого умысла… просто из кокетства… Но тот, кто играет с огнем, в огне и сгорает…
— И что же дальше?
— Ох, Джонни!.. Ты не хочешь меня понимать…
— Я хочу, чтобы ты говорила ясно, и рассказала все до мельчайших подробностей, опоив сполна ядом своих слов!..
— Ты думаешь, я делаю это со зла?.. Неужели ты не понимаешь?
— Я не желаю ничего понимать, пока не выслушаю тебя до конца… Откуда мне знать, что ты говоришь правду, а не лжешь? Как ты узнала, что тот человек был любовником Вероники и как ты можешь это доказать? А ты утверждала, что можешь.
— Спроси об этом слуг.
— Ты говоришь слуг? Значит, они всё знают?..
— Знают, но не скажут. Слуги на ее стороне. Она умеет удерживать людей: покоряет их, подчиняет, вертит ими, как хочет… А если кто-то от отчаяния что-то скажет, то все думают, что он сделал это со зла.
