Никто, казалось, даже не заметил, что Джонни и Вирхиния ушли из зала. Никто, кроме угрюмого гостя, прибывшего в столицу из Матто Гроссо. Побуждаемый неведомой силой, Деметрио тихонько выскользнул из зала на аллею. Возможно, по лицу и поведению Вирхинии он догадался, что может услышать нечто важное, а, может, им двигало страстное желание узнать побольше о Веронике. Стараясь двигаться бесшумно, Деметрио незаметно от Джонни и Вирхинии юркнул за скамейку и успел спрятаться за клумбой с вьюнками. Все средства хороши, если он хочет и должен всё узнать, а остальное неважно. Вирхиния и Джонни сели на скамейку, спинкой которой являлась как раз та клумба, за которой притаился Сан Тельмо…
— Вирхиния, честное слово, я ничего не понимаю. Что с тобой? Ты пытаешься сказать мне что-то, но я не понимаю, что.
— Джонни, это так тяжело… Мне трудно говорить об этом, я была бы счастлива, если бы ты сам догадался.
— Но я не волшебник, и не обладаю даром предвидения, клянусь тебе.
— Я знаю. Ты не видишь дальше собственного носа.
— Что ты имеешь в виду?..
— Стараясь быть хорошим, ты остаешься в дураках.
— Вирхиния!..
— Не обижайся, Джонни, печально, но это так. Я не могу видеть, насколько ты слеп. Ты узнáешь всю правду, но мне больно. Я до смерти страдаю, боясь, что ты мне не поверишь и будешь считать скверной клеветницей.
— Ты отлично знаешь, что этого не будет, так, может, оставишь, наконец, этот драматический тон? Ты — сущий ребенок, Вирхиния, очаровательная малышка, которую я люблю, как сестру. Я не хочу, чтобы ты грустила и тревожилась из-за кого-то. Я — твой старший брат, и помогу тебе стать счастливой.
— Я не могу быть счастливой, пока ты…
— Что — я?
— Ничего… Ничего…
— Опять эти слезы?.. Не будь такой плаксой, малышка. Оставь свои глупости и перестань плакать! Ну, хватит, хватит, не плачь, дай мне руку и пойдем обратно в оружейный зал, выпьем пару бокалов портвейна «Опорто», и ты пообещаешь больше не грустить.
— Единственное, что тебя интересует, это успокоить и любым способом побыстрее избавиться от меня.
— Это не так, Вирхиния.
— Именно так, Джонни, и я отлично это понимаю. Я бы и сама ушла, но мне больно за тебя, Джонни… за тебя, а не за себя.
— За меня?..
— За тебя, Джонни, за тебя… ты ведь ничего не знаешь, а я никому ничего не могу рассказать.
— И что бы ты мне рассказала?
— Это бесполезно, Джонни, ты никогда мне не поверишь.
— Знаешь, что-то мне стало не по себе… как-то тревожно на душе.
— Это хорошо, что ты встревожен, по крайней мере, так тебя не одурачат.
— Кто старается меня одурачить?
— Она.
— О, господи, о ком ты говоришь?
— Для тебя существует лишь одна женщина, Вероника, если быть точнее. Ей одной ты вручил свою жизнь и душу.
При этих словах Джонни побледнел, но еще хуже было потрясенному до глубины души Деметрио Сан Тельмо. Судорожно сунув руку в карман, Деметрио извлек на свет маленький шелковый квадратик, окаймленный тончайшим кружевом. Тот самый женский платочек с ясно указывающей ему путь крупной изящной буквой «В», который он откопал среди вещей брата.
Джонни вскочил со скамейки, порываясь уйти от Вирхинии и больше не слушать ее, но тоненькое, острое жало ревности уже проникло в его душу, отравило ее, и он, против воли, остался.
— Вот уже несколько дней ты пытаешься рассказать мне что-то о Веронике, но не сказала и половины. Если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, то лучше ничего не говори!
— Господи, Джонни, ты не знаешь, что бы я отдала, лишь бы заставить себя молчать, но совесть не дает мне покоя!.. Ох, Джонни, Джонни, ты прав, лучше бы я ничего тебе не говорила! Не мне рассказывать тебе об этом.
— Подожди, Вирхиния, постой, постой…
— Нет, Джонни, нет…
— Не нет, а да! Говори… Ну, говори же.
— Если я скажу, ты никогда не простишь меня, возненавидишь, как будто это я виновна в том, что сделала она.
— Что сделала она?
— Мне лучше замолчать.
— Нет уж, договаривай, раз начала, назад пути нет. Не намекай, а честно расскажи обо всем. Так будет лучше.
— Не буду!..
— Будешь, потому что я приказываю тебе.
— Ох, Джонни! Не сжимай меня так, мне больно.
— Прости, я не хотел, но мне нужно, чтобы ты сказала, что тебе известно о Веронике?.. Неужели она — невеста Деметрио де Сан Тельмо?..
— Если бы только невеста…
— Если бы только невеста?.. Договаривай. Невеста, и что еще?
— Нет, Джонни… С Деметрио — ничего, совсем ничего, насколько мне известно. Только то, что ты видел, и больше ничего. Ах, Джонни, милый!.. Ты мне, как брат. Я и раньше говорила, что ты мне как брат… Я не могу молчать, и говорить тоже не могу… Ты станешь у нее допытываться, затеешь скандал… Об этом узнают дядя с тетей… какой ужас!..
— Будь любезна говорить яснее! — Джонни побледнел, на его висках выступил холодный пот, а руки заледенели. Он выпрямился и глубоко задышал, стараясь держать себя в руках. — Что с Вероникой?
— Если я скажу, ты подумаешь, что я клевещу на нее.
— Ничего я не подумаю. Говори.
