— Колледж, откуда ты вышла необычайно воспитанной… Джонни восхищен твоим образованием, весь мир изучает языки, многие из которых ты знаешь.
— Полагаю, ты ждешь, что я отблагодарю тебя за это.
— В конце концов, ты могла бы смотреть на все эти вещи немного доброжелательней, и не копить злость.
— Я не держу зла на тебя.
— Превосходно!.. Тогда почему ты не садишься, чтобы мы поговорили, как сестры?.. Мы никогда так не делали.
— В следующий раз. Сейчас я должна переодеться, меня ждут молодые люди.
— Вот как!.. Джонни и Деметрио. Я чувствовала, что он придет.
— Ты это чувствовала?
— Ты такая галантная с Джонни.
— А-а!.. Ты шпионишь за нами…
— Шпионаж — это слово очень оскорбительное, я увидела случайно. Джонни сжимал твои руки и хотел поцеловать тебя… Деметрио очень даже вовремя пришел, а что если бы не…
— Если бы не пришел — ничего не случилось бы… Я не уверена, что Джонни хотел меня поцеловать.
— Ты позволишь мне не поверить в это?..
— Верь всему, чему пожелаешь, извини, но я считаю, что должна переодеться.
— Не думаю, что я тебе помешаю, я даже могу помочь тебе. Ты будешь довольна тем, что сможешь блистать в одежде фехтовальщика напротив своих почитателей… это одна из твоих эксцентричных выходок, которые производят большое впечатление.
— Вирхиния, хватит!.. Зачем ты пришла?.. Что ты хочешь выяснить?..
— Я?.. Ничего!..
— Почему ты не оставляешь меня в покое?
— Я хочу посмотреть, как ты наряжаешься, раскрыть секрет твоего макияжа, узнать из чего состоит твое загадочное обаяние, при помощи которого ты управляешь мужчинами, как тряпичными куклами.
— С чего ты это взяла?..
— Это бросается в глаза. Я не говорю об остальных, о тех, которым тебе надоело давать от ворот поворот, остановимся на двух последних: Деметрио и Джонни.
— Ты не хочешь оставить Деметрио в покое?..
— Почему?.. Он — любимчик?..
— Ничуть, оставь меня.
— Он тебе ужасно нравится, я это знаю, и нравится потому что ты не можешь манипулировать им.
— Довольно, Вирхиния!..
— А кроме того, он — знатное средство заставить Джонни выйти из себя, чтобы вынудить его подумать о женитьбе. Если бы не было Деметрио, он не был бы так смел.
— Ты не хочешь помолчать? Мне не интересно ни то, что ты сказала, ни то, с каким умыслом ты это произнесла, я хочу, чтобы ты оставила меня в покое.
— Хорошо. С одним условием: отрекись от Джонни!..
— Что?..
— Поклянись мне, что не будешь слушать его признание в любви, не согласишься на то, о чем он умолял тебя. Пусть будет то, что будет.
— Но, Вирхиния, по какому праву?..
— Ты не выйдешь замуж за Джонни, Вероника!.. Ты не станешь хозяйкой этого дома. Поклянись, дай мне слово, что будешь продолжать отталкивать его, или же столкнешься со мной.
— Да кто ты такая, чтобы требовать у меня такую клятву и это обещание?.. По какому праву ты стремишься распоряжаться моей жизнью и моей душой?.. Я буду делать то, что захочу, то, о чем попросит мое сердце, и что прикажет моя совесть, и ничего больше!..
— Нет!.. Нет, Вероника, за Джонни замуж ты не выйдешь!..
Она проговорила эти слова, дойдя до двери, полностью преобразившись. Энергичная, враждебная, с вызывающе поднятой головой, словно гадюка, готовая укусить; в ее зеленовато-синих глазах мечется дьявольская молния, придающая ей странное сходство с кошкой…
— Вирхиния!..
Вирхиния выбежала. Вероника сделала несколько шагов к двери, будто хотела задержать ее, однако внезапно остановилась сама, оцепеневшая. В конце концов, насколько ей важен Джонни, если только сестринская привязанность заставляет ее кротко выслушивать его признания в любви?..
Другой человек, похоже, стоит перед ее глазами — тот гордый мужчина с орлиным взором, он, Деметрио де Сан Тельмо, властелин и соблазнитель, в чьих странных глазах она столько раз читала слова любви, не слетающие с его губ…
Она безудержно ходит около широкого зеркала в своей комнате, все так же созерцая себя. Вероника в достаточной степени женщина, чтобы не обращать никакого внимания на свои чары, чтобы знать до какого момента всесильно ее оружие, и лишь единственное желание пылает в ее груди. Добраться до сердца Деметрио де Сан Тельмо, покорить его, сделать его своим и потом бежать далеко-далеко из этого дома, чья атмосфера, полная интриг, кажется, душит ее…
Подальше от Вирхинии, от доньи Сары, подальше от Джонни с его целомудренной любовью, на которую она не способна ответить… Только думая о дяде Теодоро, так похожем на ее отца, ее сердце содрогается и кровоточит. Но опять ее ослепляет образ того мужчины, который сам по себе, представляется сном, который ей могла преподнести жизнь…
Любовь — огромная, безмерная, затуманенная слезами, любовь в крови; это — любовь, умоляющая ее пламенную душу сгореть в ней, словно в большом костре, освещающем и пожирающем ее…
— Хочешь еще чаю, Теодоро? — уже во второй раз спросила мужа донья Сара, протягивая ему чашку с чаем.
— Да нет, спасибо, ничего не нужно… Хочу посмотреть фехтовальные поединки. — Теодоро Кастело Бранко отодвинул предложенную женой чашку.
