— Состязания остались позади. И злейшие враги по спорту после соревнований пожимают друг другу руки. Я умею проигрывать, хоть Вы и не задумывались об этом. — Сняв перчатку, Вероника протянула Деметрио правую руку так трепетно и с такой нежностью, что тот невольно сжал ее в своих руках. — Примите мои поздравления, сеньор Сан Тельмо. Напомню, кстати, что завтра мы едем кататься верхом на лошадях.
— Благодарю Вас, Вероника… Я у Ваших ног, — Деметрио торопливо попрощался с хозяевами и быстро пошел прочь. Теодоро де Кастело Бранко, не скрывая досады, проводил его сердитым взглядом.
— Идем, дядя… Бокал «Опорто», чтобы ты провозгласил тост в мою честь?..
— Мы непременно выпьем в твою честь, Вероника. Идем. — Дон Теодоро отвел Веронику подальше от гостей, которые снова направились к помосту, и по-отцовски заботливо утер ей лоб своим платком. — Этот идиот не имеет понятия о том, что такое фехтование. Я так боялся, что он ранит тебя. Больше не фехтуй без маски, и вообще, не фехтуй больше с этим самым Сан Тельмо. Боюсь, его воспитание оставляет желать лучшего.
— Но он очень достойный человек, дядя, превосходный кабальеро, и, кроме того…
— Не спорю, его заслуга, как инженера и строителя мостов и дорог достойна восхищения и очень почитаема, но он — не тот мужчина, которого я хотел бы видеть рядом с тобой, дочка… и от кабальеро в нем…
— Но, дядя…
— Никто из твоих друзей не позволил бы себе фехтовать подобным образом даже с мужчиной, и уж тем более, с девушкой…
— Я сама виновата, я подшучивала над ним и сама вызвала его на поединок.
— Никакая шутка не оправдывает его поведение. Он был действительно груб, и я хотел, чтобы он это понял. Зачем ты позвала его, когда он уже уходил?..
— Это было плохо с твоей стороны, дядя. Все были неприветливы с ним. Он так растерялся и был так смущен, что, возможно, больше не пришел бы…
— Что было бы чудесно. Именно этого я и хотел: чтобы больше он не появлялся.
— Не говори так, дядя… Если ты меня любишь, не говори так…
— Он так понравился тебе?..
— Не в этом дело, дядя, просто это несправедливо… Он ничего не сделал, это я была виновата. В конце концов, у него была на то причина. Я плохо обращалась с молодыми людьми, бросала им вызов, превозносила себя за их счет, рассчитывая на их галантность. А сейчас я поняла, что они поддаются мне, позволяя победить.
— Они относятся к тебе с должным уважением, которое ты заслуживаешь, и только. Уверяю тебя, будь я лет на двадцать помоложе, я сам преподал бы урок этому джентльмену, как это хотел сделать Хулио Эстрада. То же самое я скажу этому глупцу Джонни… А, кстати, я ведь не знаю, где он.
— Ему по-прежнему плохо?..
— Не знаю. Пойду, поищу его. Не переживай и не обращай внимания на таких гостей. Помни, что ты — краса и гордость этого дома…
— Спасибо, дядя…
— И знай: я хочу, чтобы ты всегда сияла от радости и заняла более важное место в нашем доме.
— Дядя Теодоро…
— Нечего стыдиться и краснеть… Ты и Джонни — мои любимцы; больше я ничего тебе не скажу… Увидимся позже…
Вероника без сил повалилась в удобное кресло и стала ласково поглаживать куклу.
— Дядя прав, — прошептала она самой себе и как-то странно улыбнулась, несмотря на огорчение. — Он не кабальеро, он — дикарь… Очаровательный дикарь, безумно желающий нежности…
— Джонни!..
— Что?.. Кто там?..
— Это я, сынок…
— А-а-а, папа! Гости уже ушли?..
— Пока — нет, за исключением одного, но с гостями Вероника и Сара, они позаботятся о них. Тебе все так же плохо?..
— Да нет, мне стало лучше.
Теодоро де Кастело Бранко подошел к Джонни поближе, с беспокойством всматриваясь в бледное, расстроенное лицо сына. Джонни сбежал от родных и гостей и укрылся в своей комнате, удобном и уютном уголке. Его убежище просторно, но скромно и представляет собой спальню с небольшим смежным кабинетом, пристроенной ванной и верандой, дверца которой выходит прямо в парк.
Джонни страдал, спрятавшись ото всех. Кажется, даже улыбки больно ранили его, и самые безобидные слова и учтивые фразы, адресованные Веронике, терзали душу. Сама же Вероника, присутствие которой он едва терпел, и искренняя озабоченность отца, похоже, лишь усиливали беспокойство и тоску.
— Иди к гостям, папа, и извинись за меня перед друзьями…
— О гостях позаботятся женщины, к тому же остались только свои. Твой незваный инженер Сан Тельмо только что ушел.
— Сан Тельмо…
— Да, он вел себя с Вероникой как невоспитанный и наглый грубиян.
— Что?..
— Я уже сказал Веронике, что не стоит относиться к нему, как к близкому другу. Если этот человек тебе симпатичен, если тебе по душе его профессиональные качества и идеи, пожалуйста, встречайся с ним, но только в казино, в театре, или в клубе инженеров… да где пожелаешь.
— А что сделал Деметрио?..
— Разве ты не видел?..
— Нет.
— Ты же был в зале, когда начался поединок…
— Я сразу же ушел. Жара была невыносимой.
— Этот тип не нашего круга, а Вероника слишком добра с ним.
— Боюсь, у Вероники это вошло в привычку.
— Что?..
— Водить дружбу с людьми не нашего круга.
— С чего ты взял?
— Я…
