Деметрио не заметил, как наступила ночь, и не замечал мерцающего сияния и блеска разноцветных огней города. Наконец, он очнулся от раздумий и поднял голову. На бледном лице Сан Тельмо застыло суровое выражение, взгляд стал еще упрямее и жестче, а тяжелый, волевой подбородок выдавал решимость.
— Я сделаю то, что должен! — Деметрио подошел к столу и зажег небольшую лампу, отыскал в ящике ручку, конверт и бумагу и сел за стол. — Ну что же, один фарс против другого! — в голосе Сан Тельмо звучало злое спокойствие. — Ложь против обмана; одна фальшивая любовь против другой, еще более лживой!..
Уверенной рукой, не дрогнув, он начал писать любовное послание:
— Для меня?..
— Да, сеньорита. Его принес паренек-посыльный в униформе отеля «Палатино» и сказал, что не будет ждать ответа.
— Хорошо. Спасибо… Ах, да, подожди… отнеси все это.
— Вы едва притронулись к ужину, сеньорита. Вам плохо?..
— Пустяки, немного устала… Лягу спать пораньше.
Горничная быстро собрала почти нетронутый ужин, оставленный девушкой в комнате, на столике, а Вероника подошла к креслу и зажгла небольшую лампу, чтобы скорее прочитать желанные строчки письма, отправитель которого был угадан с первой секунды.
Размашистый и твердый почерк на длинном конверте с грифом отеля, выдает крепкую руку, чью безрассудную, слепую, безотчетную власть и грубую животную силу вспоминает влюбленная Вероника, и на губах ее появляется легкая улыбка.
— Вы ничего не желаете, сеньорита?..
— Нет-нет, ничего. Ах, да!.. Как Джонни? Он в порядке?
— Не знаю, сеньорита. Ни он, ни дон Теодоро не спускались к столу на ужин, но я не слышала, чтобы за ним нужен был уход. Если хотите, я спрошу.
— Вечером я сама спрошу.
Оставшись одна, Вероника вскрыла конверт с письмом, в котором было всего несколько строчек, и, не торопясь, стала читать. Ее глаза скользили по скупым словам, а сердце билось все быстрее, разгоняя по жилам кровь.
— Дикарь мой! — улыбнулась она.
Небесной музыкой, перезвоном серебряных колокольчиков и хрустальных бубенцов звучит сейчас это имя на губах Вероники, и эхом отдаются в душе слова… Да, она влюблена, и только чудесная мечта о возвышенной любви, смогла пролить на душу потоки безграничного счастья.
— Мария!.. Мария!.. Мария! — нетерпеливо позвала служанку Вероника, подбежав к двери.
— Вы меня звали? Что-то случилось, сеньорита?..
— Где тот паренек, что принес это письмо?..
— Как я и говорила тот посыльный из отеля «Палатино» передал письмо и ушел. Но, если сеньорите угодно послать кого-нибудь из слуг с ответом…
— Нет, Мария, не нужно, раз он не велел посыльному ждать ответного письма.
Взволнованная Вероника подошла к тому самому незарешеченному окну, возле которого толстые стебли вьюнков образовали усыпанную цветами лестницу, чтобы тихой, безмятежной ночью среди тысяч озаряющих небо вывесок и миллионов мерцающих вдали огней постараться отыскать того, кто, стоя у окна другой спальни, испытывает то же, что она. Как знать, быть может, откуда-то оттуда Деметрио де Сан Тельмо смотрит на окна ее спальни.
