— Я бы не допустил подобного, да и Вероника не способна на такое, и не столько из-за гордости в крови, сколько из-за воспитания и принципа. Вспомни, ты сам привел в дом этого выскочку, о котором на самом деле никто ничего не знает.
— А Рикардо Сильвейра не был выскочкой?..
— Рикардо Сильвейра?..
— Да, твой адвокат, или секретарь, или кем он там был… который почти два года, можно сказать, жил в этом доме.
— Он был совсем другим…
— Ах, вот как!..
— Рикардо был прекрасным молодым человеком — воспитанным, обходительным, с высокими моральными устоями. Простой служащий стал почти что членом семьи по заслугам.
— Надо же — по заслугам! А, может, это посоветовала тебе любимая племянница?
— Кто?..
— Вероника… Ну да, Вероника!..
— Джонни, но ты же говоришь, как безумец… Что с тобой?..
— Ничего!..
— Не может быть. Ты был совершенно здоров, а сейчас, ты, кажется, сошел с ума от гнева. Твое недомогание в оружейном зале было не физическим — что-то тебя до крайности разозлило, выбило почву из-под ног и почти лишило рассудка… Думается мне, что причиной тому тот самый пресловутый Деметрио…
— Не впутывай в это дело Деметрио. Он не имеет к нему никакого отношения! Возможно, он грубиян, дикарь, но он — честный человек, это очевидно. А вот тот, другой, — напротив!..
— О каком другом ты говоришь?.. Я не думал, что ты разозлился на человека, с которым даже не был знаком, и который не сделал тебе ничего дурного.
— Он принес мне беду, худшую из всех!
— Джонни!.. Что ты имеешь в виду?..
— Ничего. Я не должен, не хочу и не могу сказать.
— Наоборот, я считаю тебе необходимо немедленно все рассказать.
— Ты знаешь, где может находиться Рикардо Сильвейра?..
— Откуда мне знать, где он?.. Рикардо уехал почти год тому назад, и я так и не узнал, зачем и куда он уехал… Его уход из этого дома был необычным и странным… Но к чему все это?.. С каждой секундой ты заинтриговываешь и запутываешь меня все больше, Джонни. Что с тобой? Что тебе сказали?..
— Как ты думаешь, может кто-нибудь сообщить мне, где находится Сильвейра?..
— Не думаю, и я не понимаю, для чего тебе необходимо знать, где он?.. Ты говоришь о какой-то ерунде, как о чем-то жизненно важном. Может, расскажешь мне все, объяснишь?..
— Расскажешь!.. Какой толк в разговорах…
— О чем ты?..
— Так, пустяки, папа. Забудь этот бессмысленный, глупый, пустой разговор. Возвращайся к гостям, позаботься о них, и забудь про меня.
— Джонни, я — не ребенок, которого можно обмануть. С тобой происходит что-то очень серьезное. Я не сдвинусь с этого места, пока ты мне все не расскажешь.
— Даже если я поклялся молчать?.. Чтобы все услышать, я дал честное слово, что никто ничего не узнает.
— Ты считаешь, что я не могу хранить секрет?..
— В данном случае я не смогу сохранить его.
— Ну, хорошо, как бы то ни было мне все равно, что ты поклялся, дал честное слово. Тебе сообщили что-то, что мучает тебя. Ты сошел с ума от злости. Вероятно, это как-то связано с Вероникой. Но раз ты отказываешься рассказать мне, я сам расспрошу всех!..
— Нет, папа, только не это, ты не можешь устроить скандал! Она не должна узнать об этом…
— О чем?..
— Ни о чем!.. Тебе лучше оставить меня, папа!..
— Ты отлично понимаешь, что я не могу оставить тебя. Расскажи мне, в чем дело. Можешь довериться мне, я даю тебе честное слово молчать, а иначе я заставлю Веронику прийти сюда, и ты при ней…
— Нет, папа, я не могу ее видеть сейчас!..
— Значит, дело в ней!.. Тебе рассказали что-то о Веронике? Кто этот сплетник, что оклеветал ее?..
— Это не сплетня и не клевета; к несчастью, все логично, даже слишком.
— Кто обвинил Веронику?.. Надеюсь, это не Сара?
— Нет… Бедная мама…
— Но ведь это кто-то очень близкий… Вирхиния!
— Откуда ты знаешь?..
— Я не знаю, я спрашиваю. Однако ты невольно дал мне ключ… Так что же такого поведала тебе Вирхиния о Веронике?..
— Я поклялся, что никому не скажу этого, тем более, Веронике. Я пообещал, что у нее не будет никаких неприятностей, что я смогу молчать и притворяться, сохранив для себя единственное преимущество — знание правды. Ты не заставишь меня нарушить клятву и мое слово…
— Нет, не заставлю, но мне нужно знать правду. Если Вероника совершила ошибку, если она в опасности, то ты первый должен помочь мне защитить ее, спасти, пусть даже и от себя самой. Мы с тобой — мужчины в доме, и наш долг — храбро и с честью защищать и оберегать наших женщин даже от их собственных слабостей!..
— Но, папа!..
— Это — отличительный признак мужчины и кабальеро вообще, и дворянина из рода Кастело Бранко, в частности!.. В любой благородной семье, как наша, женщины как символ Отечества, как знамя, которое нужно беречь и защищать даже ценой собственной жизни. Позор и бесчестье нам, если знамя окажется в чужих руках!..
— Папа!..
— Подними голову и расскажи мне все, что знаешь, что тебе сообщили. Я мог бы приказать тебе, Джонни, но я прошу тебя, расскажи мне прямо сейчас!..
— Хорошо, я расскажу, и ты все поймешь!
— Что случилось с моей голубкой? Она кажется такой испуганной.
