— В комнате Джонни… ты пришла справиться о его злоровье, и сама немного приболела. Тебя кто-то расстроил, правда? Не иначе, Теодоро!
— Ах, тетечка, родненькая!.. Дядя Теодоро меня не любит, а я так его люблю…
— Доченька, милая!.. Что тебе сделал этот вспыльчивый старикашка?..
— Ничего, тетечка, ничего… Он ни в чем не виноват, это все я… Я такая неловкая!.. Теперь я знаю, что при дяде нельзя обсуждать проделки Вероники…
— Так это из-за Вероники?..
— Я поступила плохо, тетечка, я не должна была даже упоминать ее имя. Я сказала какую-то глупость, и дядя просто озверел. И все равно я виновата, я поступила очень плохо. О, господи, и когда я только научусь?
— Тебе не нужно ничему учиться, и больше не плачь из-за этого! Все будет хорошо! Я сейчас же поговорю с Теодоро о том, что творится в нашем доме.
— Не нужно, тетечка, пожалуйста!.. Не ругайся с дядей, не то он еще больше меня невзлюбит, а я ни с кем не хочу ссориться.
— Ради тебя я поссорюсь с кем угодно, если будет нужно!
— Нет, тетечка, прошу тебя!.. А где Джонни?..
— Поехал за врачом.
— Сам? Он так беспокоился за меня? Джонни такой добрый.
— Ты заслуживаешь доброты, и Джонни это понимает. Мне показалось, он был очень зол на отца. Ну-ка, закрой глаза и не двигайся, я не хочу, чтобы у тебя снова закружилась голова.
— У меня такая слабость… кажется, я вот-вот умру… сердце еле бьется… Я не переживу еще одной ссоры, тетечка. Одно грубое слово окончательно меня убьет.
— Никто не скажет ничего такого, что расстроит тебя. А сейчас, Хенаро и Эстебан отведут тебя в твою спальню.
— Только не сейчас, тетечка! Мне здесь так хорошо… Я побуду здесь до приезда Джонни.
— Хорошо, полежи пока здесь.
— Как Вирхиния? — озабоченно спросил Джонни, входя в комнату. На его погрустневшем лице читались сочувствие и жалость.
— Лучше, сынок, гораздо лучше. А где доктор Андрес?..
— Я не нашел его ни в консультации, ни дома, должно быть, он пошел куда-то еще, может, на праздник. И дома, и в консультации я оставил ему записку, его пытаются найти по телефону. Я вернулся, чтобы спросить, может нам позвать другого врача? Когда еще доктор Андрес доберется до нас.
— Джонни! — слабым голосом пролепетала Вирхиния.
— Вирхиния, малышка, тебе лучше? — участливо спросил Джонни. — Все прошло?
— Мне уже лучше, но я чувствую себя такой слабой. Мне так грустно!
— Ты все еще плачешь?
— Твой отец — одержимый, что он ей сказал? — вмешалась донья Сара.
— Мама!..
— Я отлично знаю твоего отца, Джонни, он, наверняка, ругал ее.
— Тетечка, я же сказала, что сама виновата. Я глупая, а дядя Теодоро очень добрый и хороший. Джонни, ты тоже попроси маму не ругаться с дядей. Умоляю тебя, если ты попросишь ее не ссориться с ним…
— Хорошо, доченька, если ты не хочешь, я ничего не скажу Теодоро, но зачем быть такой терпеливой и доброй, если кое-кто плохо обращается с тобой. Да что тут происходит, в конце концов?..
— Пустяки, тетечка, ничего серьезного, правда, Джонни?..
— И в самом деле… Просто папа рассердился, а… а Вирхиния увидела его и испугалась.
— И где он сейчас? Куда пошел?
— Заперся в кабинете.
— Один или с Вероникой?..
— Один.
— Вот и пусть выпускает там свой пар! А ты успокойся, и ничего не бойся. Сейчас твой дядя примется читать греческих философов и выйдет из кабинета тише воды, ниже травы… Джонни, позови слуг, чтобы они отвели Вирхинию в ее комнату.
— Если Вирхиния не против, я и сам могу проводить ее. Кстати, мама, ты так ничего и не решила по поводу врача. Мы можем позвать другого.
— Доктор Андрес единственный, кто смыслит в медицине. Я поговорю по телефону с его медсестрой, чтобы он непременно зашел к нам в любое время, и сразу же вернусь. — Донья Сара вышла из комнаты, оставив молодых людей наедине.
— Джонни! — тихо позвала Вирхиния и протянула к брату хрупкую, слабенькую руку.
— Тебе и вправду лучше?.. Недомогание проходит?..
— Чуточку лучше, но у меня очень сильно болит вот здесь, в груди. Я как буто задыхаюсь… Знаешь, это сердце. Тетя Сара не знает об этом, и я не хочу, чтобы она узнала.
— У тебя больное сердце?..
— Не волнуйся, доктор Андрес знает. Он лечит меня, но никому не говорит об этом…
— Но как же так?
— Я узнала случайно, и договорилась с доктором, чтобы он не говорил об этом тете Саре. И ты тоже ничего не говори ей…
— Хорошо…
— Не хочу, чтобы ты таил злобу на дядю Теодоро и Веронику, если я…
— Если — что?..
— Если я не выдержу тот ужасный допрос…
— Нет необходимости в допросах, Вирхиния. Папа был прав, сказав, что это не суд и не слушание дела. Мы оставим все, как есть…
— Но дядя Теодоро не захочет…
— Позже я поговорю с ним. В конце концов, если Вероника меня не любит и прямо заявила мне об этом, то зачем мне ворошить ее прошлую жизнь, требовать какие-то отчеты о том, что меня не касается.
— Джонни… какой ты добрый и благородный!..
— Я буду молчать, и папа тоже. Обратно ничего не воротишь, и зла не исправишь. Если этот человек когда-нибудь вернется, то…
— Не вернется!..
— Почему?..
— У меня предчувствие, что он умер.
— Предчувствие?..
— Почти уверенность… даже больше, я абсолютно уверена в этом.
— Но как ты можешь быть уверена?..
