— Поднимите голову, дгуг мой, и посмотгите во-он туда.
— О, Боже! — Деметрио невольно вздрогнул.
Вероника де Кастело Бранко, облокотившись на перила, с потерянным видом стояла на балконе, выходящем на реку, и о чем-то думала. Она была совсем рядом, гораздо ближе, чем думал Деметрио, но так далека от них, унесенная мыслями вдаль.
— Она — кгеолка, угоженка здешнего кгая? — месье Бело улыбнулся.
— Нет, из Рио-де-Жанейро.
— Но Вы не были женат, когда пгиесжали сюда в пгошлый газ. Месье, котогый женился на такой женщине, как мадам Сан Тельмо, не может печалиться, а у Вас было такое ггустное лицо.
— Вы слишком галантны по отношению к моей жене, господин Бело, но тогда я, действительно, не был женат.
— И когда же Вы добились этого счастья?
— Пять дней назад…
— О, мон дьё!.. Свадебное путешествие, се манифик!.. это так чудесно — свадебное путешествие в Куябу!
— В Порто-Нуэво, месье Бело. Как только приплывет пирога, о которой я договорился заранее, мы двинемся дальше, вверх по реке.
— Погто-Нуэво?.. Но Вы же не повезете туда мадам Сан Тельмо?
— Напротив, сеньор Бело, именно туда и повезу. В Порто-Нуэво у меня дела, и мы будем жить там.
— И она согласилась?..
— По-моему, это очевидно!..
— Но, чегт побеги!.. Мадам Сан Тельмо не только самая пгекгасная женщина в Бгезильен, но и самая отважная и самая гешительная!..
— Ах, бросьте, сеньор Бело!
— Не злитесь, дгуг мой! В здешних местах все люди маются печенью, это все климат. Я спасся лишь благодагя тому, что не пью воду. У меня есть восхитительный винный погъебок. Любые вина на выбог: «Сотегн», «Шато Боггон», коньяк и признанный шампань фгансез… с Вашего позволения я немедленно пошлю бутылку охлажиденного шампань мадам Сан Тельмо.
— Не стоит беспокоиться, это лишнее.
— Никоим обгазом, мон ами, никоим образом. Напготив, с вашего позволения для меня будет большой честью пгипасть к ногам мадам Сан Тельмо.
— Моя жена очень устала, а я намерен сей же час продолжить путь.
— Вы не в себе, дгуг мой? Такое путешествие ужасно.
— Мне отлично это известно, месье.
Бело, ведь я проделал этот путь уже дважды. Если бы этот проклятый Игуасу появился вовремя, мы были бы уже в пироге.
— Кажется, Вы с мадам Сан Тельмо договогились убить себя.
— Что?
— Успокойтесь, дгуг мой. Ваш индеец появится, когда ему заблагогассудится. Так поступают все индейцы. А пока, позвольте мне засвидетельствовать мое почтение мадам Сан Тельмо.
— Мы очень спешим, господин Бело.
— У Вас оггомный багаж. С ним вы не сможете подняться по геке вплавь. Будьте благогазумны, месье. Вы не пгиживетесь в здешних кгаях, если будете спешить. Вот видите, вы опять гассегдились. Не стоит все воспгинимать так близко к сегдцу.
— Господин Бело!
— Успокойтесь, и смотгите на жизнь философски… Я велю найти этого самого Игуасу, или кого-нибудь дгугого вместо него. Вы не знаете этих людей, так что положитесь на меня. А пока что, идемте в отель. Вы не можете запгетить мне принести ужин мадам Сан Тельмо. А что до Вас, счастливый муж, у Вас еще будет вгемя побоготься с Куябой.
Бело подхватил Сан Тельмо под руку и потянул за собой. Деметрио машинально, не сопротивляясь, пошел за французом. Он был даже рад тому, что ему не придется оставаться наедине с Вероникой, этой креольской[1] Венерой с божественным телом, жаркими алыми губами, огромными, бездонными, страстными глазами, еще более темными от печали, но такими роковыми и притягательными.
По периметру огромного внутреннего двора отеля «Сан Педро» протянулись четыре просторных галереи с расставленными на них маленькими столиками, образуя обеденный зал. Музыканты исполняли машише[2], и радостные нотки народного танца наполняли весельем атмосферу этого удивительного вечера.
Между украшенными экзотическими цветами столиками сновали нарядные официанты в безупречно белой униформе.
За одним из столиков, стоящих на отшибе и отделенном от прочих тонкими побегами ареки[3] и широкими сочными листьями гигантской маланги, сидела Вероника.
— Какой чудесный случай толкнул Вас в эти дикие кгая, мадам Сан Тельмо? — поинтересовался Бело, в четвертый раз наполняя бокалы шампанским. — Мне кажется, во всей Куябе будет мало шампань, чтобы отметить это событие.
Собрав силы, Вероника любезно улыбнулась в ответ на комплименты гостеприимного и галантного хозяина.
— Вы называете мою женитьбу случайностью, господин Бело? — не слишком учтиво отозвался Сан Тельмо.
— Ну что Вы, конечно, нет, ведь Вы бы мне этого не пгостили, не так ли, дгуг мой? К тому же, увидев утгом Вашу жену, я сгазу сказал Вам, что Вы счастливейший в Бгезиль человек. Пгосто не вегится, насколько Вам повезло. Неважно, где жить с такой женой, хоть и в чащобах сельвы, ведь одно только пгисутствие мадам Сан Тельмо пгевгатит любую жалкую лачугу в самый лучший пагижский отель на пгоспекте Опера. Позвольте мне пгоизнести тост в Вашу честь, мадам!
— Мне кажется, достаточно.
— Я собирался сказать Вам то же самое. У Вас отменное шампанское, господин Бело, но не следует им злоупотреблять.
