— С каких это пор Вы являетесь адвокатом Вероники, преподобный?.. Не смейте даже заикаться о том, что я сказал! Слышите, Джонсон, я запрещаю Вам!.. Если Вы пикнете о нашем разговоре хоть слово, я увезу ее из Порто-Нуэво еще дальше, вверх по реке… уволоку вглубь сельвы… где мы впервые останемся одни!
— Ну, хорошо, Вы победили, инженер, поскольку за Вами сила. Мы живем среди варваров, где никто не поможет мне бороться против Вас, ведь Вы — самый богатый владелец рудника на сотню лиг вокруг. Я вынужден сидеть, сложа руки, чтобы вы не совершили еще большего преступления, но вот что я Вам скажу: я презираю Вас за Ваше поведение, за Вашу глупую жестокость.
— Преподобный Джонсон! — угрожающе начал Деметрио.
— Ну что же Вы? Смелее! Ударьте меня!
— Нет, преподобный, я не бью ни священников, ни женщин. Ни ей, ни Вам не удастся довести меня до подобной крайности, но и на уступки я не пойду. Вы не заставите меня сдаться! Вероника — моя, она принадлежит мне, и я буду ее стеречь!
Пастор взглянул на Деметрио и, не сказав ни слова, не сделав ни единого жеста, развернулся и ушел, стиснув зубы и так крепко сжав кулаки, что ногти вонзились в кожу. Перед его мысленным взором осколками невероятного, несбыточного сна мелькал образ Вероники, его первой любви…
Умывшись и причесавшись, Сан Тельмо надел предложенную ему сеньорой Ботель чистую рубашку. Адела довела его до гардеробной комнаты, в которой спала Вероника, и он замер на пороге. Не двигаясь, Деметрио долго стоял в дверях, с болью и тоской глядя на бледную, но все равно такую красивую девушку. С перебинтованным лицом и закрытыми глазами она казалась отрешенной и очень далекой от всего, что ее окружало.
— Вероника, тебе лучше? — тихо спросил он.
Вероника приоткрыла свои черные глаза, и в них яркой молнией вспыхнула ярость.
— У меня все прекрасно, — она горько усмехнулась и презрительно посмотрела на мужа. — Тебе еще не удалось меня убить, Деметрио, так что твоя месть не завершена. Кстати, почему бы тебе не воспользоваться удобным моментом и не убить меня прямо сейчас? Лучше разом покончить со всем.
— Я не убийца, и не желаю твоей смерти! Если бы я этого хотел, мне было достаточно оставить тебя лежать без сознания в горящем доме, а самому выскочить оттуда. Согласись, случай был весьма подходящим.
— Ты упрекаешь меня в том, что я обязана тебе жизнью? — холодно спросила Вероника. — Будь уверен, я предпочла бы погибнуть, но не быть тебе обязанной.
— Знаю. Ты слишком высокомерна и надменна, чтобы предпочесть обязанности смерть, но я ни в чем тебя не упрекаю. Я лишь стараюсь защититься от твоих обвинений, хотя пришел не за этим. Я зашел спросить о твоем здоровье. Доктор Ботель предупредил меня, что тебе нельзя волноваться.
— Какими вдруг внимательными и обходительными стали вы с доктором, на чьем попечении я нахожусь!
— Все равно в этих краях нет другого врача, и плохо ли, хорошо ли, но мы должны поблагодарить его за многое.
— Я отлично это понимаю, поскольку, благодаря сочувствию сеньоры Ботель и его милостивому позволению мы живем под его крышей. Надеюсь, ты доволен.
— Доволен? — Деметрио собирался ответить жене какой-то резкостью, но тут подоспела сеньора Ботель.
— Простите меня, сеньор Сан Тельмо, — решительно вмешалась явно встревоженная Адела, — но Вашей жене нельзя двигаться. Вероника, прошу Вас, лягте, — обратилась она к подруге, стараясь поудобнее уложить ее на подушки. — Если Вам снова станет хуже и разболится рана, Хайме точно обвинит меня. Подумайте обо мне, Вероника, прошу Вас…
Деметрио поспешно пошел к двери.
— Оставьте меня, сеньора Ботель, оставьте, — Вероника вырывалась из рук Аделы. — Пусть он сразу закончит свое дело!.. Он — зверь…
— Я так не думаю, — мягко возразила Адела. — Звери от этого не страдают, а сеньор Сан Тельмо мучается, как грешник в аду. Неужели Вы не видите?
— Вы хотите, чтобы я пожалела его?
— Знаете, если бы Вы постарались его понять, возможно…
— Да я только этого и хочу — понять его! Узнать, почему он, — голос Вероники сорвался.
— Успокойтесь, прошу Вас, — урезонивала ее Адела, — у меня предчувствие, что все у вас наладится… А пока что я узнала от Аеши, что инженер разыскал индейца Игуасу, чтобы поговорить с ним…
— Аеша?.. Кто такая Аеша?..
— Одна довольно смышленая молоденькая индеаночка, хотя и сущее наказание, — пояснила Адела. — Полагаю, что она — ваша служанка, поскольку Рикардо Сильвейра заплатил ей за год вперед.
— Рикардо Сильвейра, — тихо повторила Вероника.
— Своими приступами гнева и пьянством Ваш бедный деверь отдалил от себя всех, только преподобный Джонсон и Аеша, та самая индеанка, о которой я Вам сказала, находились рядом с ним до последней минуты. Аеша может быть очень полезной, если захочет, вот только хочет она этого крайне редко.
— Адела, Вы начали говорить об индейце Игуасу, — напомнила Вероника.
