— Поменьше твоего, но тоже кое-что есть. И, в общем, это сходится с рассказом связистки. Ты вот про фамилию сказал, а сослуживцы утверждают, что Захаров о себе вообще почти ничего не рассказывал. Так только, если мельком, случайно в разговоре. И, кстати, супружница у него — бывшая. Он с ней в разводе.
— Ну, Литяк об этом тоже упоминала.
— Видишь, все сходится. Вот второй боец, с кем я беседовал, поведал, что Захаров — трус и жадина.
— Тоже сходится, — кивнул парень. — Как я понял, в части он особой любовью и популярностью не пользовался.
— Но и откровенной ненависти не было. Скорее так, немного презирали. Вот тебе, Мишаня, и нарисованный портрет. Павел Захаров, неизвестно кто ранее по фамилии, скрывающий свое прошлое, трусливый, жадный и не шибко всеми любимый.
— Уже есть повод для подозрений, — подхватил Митьков.
— Нет, мил человек, погоди. — Юркин поднял вверх указательный палец. — Сама по себе такая характеристика еще ни о чем не говорит. У нас на фронте есть такие типы, которым Захаров и в подметки не годится. Вон, те же штрафники, например. Или уголовники, на которых клейма ставить негде. И тоже воюют, не хуже нашего Захарова. И далеко не все перебегают к фашистам сапоги их драить. Вот если бы можно было привязать такую биографию к службе у немцев, был бы совсем другой разговор. Притом привязать железно, с доказательствами и всем, что полагается…
— Тогда что же мы должны делать? — непонимающе уставился на капитана старший лейтенант.
— А то, о чем мы уже с тобой говорили: искать эти самые доказательства. В чем-то ты, Миша, конечно, прав. Биография у Захарова не то чтобы подозрительная, но настораживает, наводит на нехорошие мысли. Но извини меня, сколько таких подозрительных оказывались нормальными хорошими людьми и настоящими патриотами? Не один и не два. Я ведь говорил тебе, что личные подозрения доказательствами не считаются. Хотя, как показывает жизнь, чаще всего они оказываются самыми верными. Так что, боец, сейчас расходимся по домам, а завтра будет видно.
— Дмитрий Федорович, а если последить за Захаровым? — предложил Михаил.
— Миша, я же сказал, завтра обсудим. Уже стемнело, да и мы с тобой сейчас не бодрячком. Так что идем спать, а утром все решим.
На следующее утро они действительно еще раз обсудили все, что узнали накануне, а также свои дальнейшие шаги. Митьков настаивал на слежке за Захаровым. Юркин, к слову, утром, перед службой, тоже обдумал эту мысль. Разумеется, если бы их подозрительный узник действительно служил немцам, но его оставили в брошенном лагере не специально, то слежка вряд ли что-то даст. Пленник просто постарается изо всех сил скрыть этот факт и будет сидеть тише воды ниже травы. А то, возможно, и попытается сбежать куда-нибудь, чтобы затеряться. И совсем другое дело, если он остался с умыслом. Конечно, и в этом случае он не будет в первый же момент после фильтрации выходить на связь со всякими немецкими агентами и прочими. Поначалу тоже постарается не привлекать к себе внимание и только потом уже начнет действовать.
Оставался, конечно, еще вариант с Кузьменко. Но капитан пока что решил пару-тройку дней подождать. В конце концов, бывший командир Захарова никуда не денется, тем более что он списан в тыл, значит, не придется мотаться по городам и весям и искать его в действующей армии. Хотя путь к нему тоже займет время. Один день точно придется потратить. Да и сослуживцы рассказали многое. Хотя, конечно, и Кузьменко мог что-то интересное поведать, но Дмитрий был уверен, что это пока терпит. В любом случае Захаров не бросится с ходу мутить воду. Да и новичка можно испытать в оперативной работе. Допросы, бумажки — это все само собой разумеющееся, но контрразведчик должен уметь гораздо больше.
Именно поэтому капитан дал добро на слежку. Он тщательно проинструктировал старшего лейтенанта, как ему себя вести и что делать. В принципе, за те несколько дней, что Юркин успел поработать с Михаилом, он понял, что ученик — парень хороший, надежный. Не то чтобы капитан в нем был уверен полностью, сказывалась его природная и профессиональная недоверчивость, но и интуиция подсказывала, что на парня можно положиться. Митьков слушал внимательно и запоминал. Поэтому Дмитрий надеялся, что Михаил справится с заданием.
