Они зашли в небольшую светлую комнатку. Здесь было довольно чисто и прибрано. Не идеально, конечно, но вполне достойно. Чувствовалось, что хозяин жил один и женская рука в доме отсутствовала. Кузьменко сел в старое, накрытое выцветшим и потертым вязаным покрывалом кресло и махнул рукой на стул у стены, приглашая парня присесть.
— Говори, с чем пришел, — сказал он.
Митьков стушевался. Откровенно говоря, он немного иначе представлял себе бывшего командира Захарова: воображение рисовало ему крепкого воина, молодого или средних лет, такого, под чьим началом ему довелось послужить. А хозяин квартиры напоминал соседа-пьянчужку, хоть на любителя выпить Кузьменко не был похож.
— Вы — подполковник Кузьменко? — не зная, с чего начать, спросил старший лейтенант.
Тот усмехнулся:
— Только сейчас об этом спросил. С порога надо было спрашивать.
— Виноват, товарищ подполковник.
— Ладно, чего уж. — Кузьменко махнул рукой. — Чай будешь?
— Не откажусь, — неожиданно сказал Михаил.
Честно говоря, он хотел не только чая, но и есть. Утром парню и позавтракать толком не удалось — успел сжевать только горбушку хлеба и запить заваренным накануне чаем.
— Тогда обожди. — Подполковник встал. — У меня как раз чайник недавно закипел.
Он вышел из комнаты. Походка у него была тяжелой, как у сильно уставшего или больного человека. Как припомнил Митьков, Кузьменко комиссовали после ранения. Видать, еще не совсем восстановился — об этом говорил его потрепанный вид.
Пока хозяин отсутствовал, старший лейтенант еще раз, более внимательно, осмотрел комнату. Обстановка была скромной: кровать, шкаф, стол с парой стульев, кресло и книжная полка. На стене висела парочка портретных фотографий. На одной был изображен сам Кузьменко с какой-то женщиной, видимо, с женой, на другой — мальчик школьного возраста. Сын, наверное, решил Михаил. «Интересно, где же они? — подумалось ему. — Неужели погибли во время оккупации?» Впрочем, ответ на этот вопрос ему мог дать только копошащийся за стенкой хозяин. Но парень решил не спрашивать. Мало ли что могло случиться? Вдруг он зря думает о плохом и домочадцы просто куда-то вышли, а позже обязательно придут. Если Кузьменко и потерял свою семью, то не его одного постигла подобная участь. Захочет — расскажет сам. А нет, так и офицер не будет совать свой нос в его семейные дела.
Хозяин вернулся с двумя стаканами крепкого чая, которые поставил на стол.
— Погоди, — сказал он. — Еще кое-что соображу.
— Вам помочь, товарищ подполковник? — Митьков встал.
— Сиди. Сам справлюсь.
Кузьменко принес две тарелки с картошкой и мясными консервами и пару вилок.
— Ешь, — кивнул он и сел рядом на стул. — Все равно обедать собирался. Да и ты небось с утра голодный.
— Так заметно? — смутился старший лейтенант, у которого и вправду потекли слюнки при виде еды.
— А то, — добродушно усмехнулся подполковник. — Не иначе как подскочил с утра пораньше и полдня сюда тащился. Не удивляйся. Я, как-никак, не один год в армии прослужил. Да и на свете побольше твоего прожил. Так что ешь, потом поговорим.
Михаил не стал отказываться от предложения и принялся за принесенное угощение…
— Ну, так с чем пришел? — повторил свой вопрос Кузьменко, когда они уже пили чай.
Неловкое впечатление от начала встречи уже сгладилось, и парень чувствовал себя более уверенно.
— Я, товарищ подполковник…
— Иван Григорьевич, — перебил гостя хозяин квартиры. — Чай, мы с тобой не на службе сейчас. Да и я уже не в строю.
— Хорошо. Иван Григорьевич, я пришел по поводу бойца вашей роты, которой вы командовали до ранения.
— Вот как, — сказал Кузьменко. — Значит, не ошибся я. Ты ведь из контрразведки, так?
— Ну, да. — Митьков полез в карман за удостоверением.
— Да верю я тебе, — улыбнулся собеседник. — Кто тебя интересует?
— Бывший рядовой Павел Захаров.
— Почему бывший? — прищурился Кузьменко.
— Он в плен к немцам попал и был в концлагере. Лагерь недавно освободили. А мы проверяем всех бывших военнопленных.
— Надо же. — Подполковник покачал головой. — Сколь веревочке ни виться, а концу быть.
— Это вы о чем? — непонимающе уставился на него старший лейтенант.
— А вот о чем. Тебя как звать?
— Старший лейтенант Митьков.
— А имя?
— Михаил.
— Так вот, Миша, что я тебе скажу. Из-за этого Захарова почти всю нашу роту и положили.
— Как так? — удивился Михаил.
— А вот слушай. Отправили тогда в тыл к немцам разведгруппу под командованием младшего лейтенанта Васильева. Хороший был парень, вроде тебя. И такой же молодой. Ушли они и пропали. Даже на связь не вышли. И вскоре фашисты по нам крепко ударили. И тут Степа Васильев к нам приполз. Его девочки-санитарки и связистка Верочка притащили. А я тоже как раз тогда с ранением попал в санбат. Так вот, Степа, пока в сознании был, рассказал, что наткнулись они на группу немцев. Те всех ребят, кто в разведку пошел, положили. Кроме Захарова. Потому что он сам сдался немцам. И мало того, что сдался, так еще и выдал расположение части. Васильев прикинулся мертвым, но все слышал. Вот об этом он мне и поведал.
Кузьменко сделал паузу и снова заговорил:
