— Так что такие дела, Миша. Вот из-за этой сволочи, из-за этого предателя мы все и пострадали. Степка помер от ран, а я запомнил. Доложил, конечно, кому следует, про эту историю. Но Захаров-то, раз у немцев оказался, то его и след простыл. А теперь, значит, вот где объявился. — Он помолчал немного. — Значит, говоришь, в концлагере сидел?
— Так точно, — кивнул парень.
— Небось у фашиста прислуживал, как собачка?
— А вы знаете, нет. Другие заключенные сказали, что на администрацию лагеря не работал и никого не сдавал.
— Но ведь не зря же ты пришел? — прищурился подполковник.
— Ваша правда. Мы думаем, что он не тот, за кого себя выдает.
Несмотря на то что хозяин квартиры сумел расположить к себе Митькова, последний помнил наказ своего наставника — о работе не распространяться направо и налево. Поэтому он старался говорить открыто, но в то же время осторожно.
— А вот это вполне может быть, — кивнул Кузьменко в ответ на последнюю реплику старшего лейтенанта.
— Иван Григорьевич, вы что-нибудь знаете о биографии Захарова? Кто он, откуда?
— Знаю, но, наверно, не больше твоего. Призывали его из Ростова, но сам он не оттуда. Я его документы видел. Из-под Астрахани он родом, из какого-то села. А еще, когда я доложил про его делишки, — Кузьменко по какой-то причине не называл своего бывшего бойца ни по имени, ни по фамилии, ограничиваясь местоимением «он», — мне сказали, что у него раньше фамилия была Сеньков.
— Сеньков? — переспросил Михаил.
— Да. Тогда установили, что он еще в тридцатых женился, взял фамилию жены, под ней и жил. А перед войной они развелись. Работал где-то на заводе, то ли подсобником, то ли уборщиком. Вот и все.
Да, действительно негусто, оценил парень. В плане биографии, конечно. Правда, теперь он знает настоящую фамилию Захарова. Вот только настоящую ли? Митьков вспомнил рассказ Юркина про фокус с якобы украденными документами. Так что, может, этот Захаров, он же Сеньков, и не Сеньков вовсе. Хоть в Астраханскую область поезжай и там копайся, узнавай, где у этой сволочи вотчина.
Зато со всем остальным полный порядок, как в аптеке. То, что Захаров сам сдался в плен, — это полбеды. А вот то, что выдал врагу расположение части, — уже куда серьезнее. Ему за это даже высшая мера может светить. Или очень длительный тюремный срок, если совсем повезет. Ну, и то, что нынешний собеседник Михаила обо все рассказал нужным людям, тоже может быть подспорьем. Но уж точно не лишним. Конечно, капитан думает, что Захаров не так прост, как кажется на первый взгляд. В том смысле, что не просто банальный предатель. Сейчас парню все это казалось запутанным клубком, из которого во все стороны торчат разные нитки. Потянуть бы за правильную, чтобы весь этот клубочек размотать.
— Ладно, Иван Григорьевич. Спасибо вам за беседу и за сведения. Пойду я. Пора.
— А тебе куда ехать?
Парень назвал городок, где проживал.
— Ох, Миша, да это ты среди ночи приедешь, — заметил хозяин. — И то если с машиной повезет.
Митьков невольно выглянул в окно. За разговором он не заметил, как пролетело время, и на дворе уже стоял вечер.
— Ничего. — Старший лейтенант улыбнулся и махнул рукой. — Уж как-нибудь доберусь. И не такое бывало.
— Верю, Миша. Но на ночь глядя я тебя не отпущу. Волков в лесах у нас не водится, зато кое-что похуже имеется.
— Разбойники? — попробовал пошутить Михаил.
— Вроде того. Шастает отребье всякое по лесам. Полицаи, дезертиры, бандиты… Милиция-то их ловит, но за день всех не поймаешь. Поэтому еще раз говорю, в леса лучше не соваться и близко к ним не подходить. А если войдешь да живым оттуда выйдешь, считай, что очень повезло. Так что, дружочек, оставайся у меня. Местечко я тебе сыщу. Заодно и вечерок скоротаем, — подмигнул собеседник и щелкнул себя пальцами по шее.
— Значит, вы все-таки один живете? — вырвалось у парня.
— Один. — На лицо подполковника набежала тень. — Не дождались меня Лариска с Васей. А, ладно, что уж теперь. Надо жить дальше, правильно?
— Правильно, — согласился офицер.
— Вот и славно.
На обратном пути в городок Митькову тоже повезло. Попутная машина подобрала его буквально сразу. Правда, ехать пришлось с пересадками, но зато днем старший лейтенант уже был на месте. К Юркину он решил идти тотчас, не заходя к себе на квартиру.
По дороге Михаил вспоминал и подполковника Кузьменко, и их разговор, и проведенный за бутылочкой вечер. Подполковник снова показал себя неплохим рассказчиком, и весь вечер парень слушал его армейские истории, забавные, порой поучительные. Митьков тоже рассказал пару случаев из своей не столь богатой, как у собеседника, биографии. Видимо, Кузьменко истосковался по людям, с которыми можно вот так душевно посидеть и поговорить. Нет, собутыльники бы, при желании, всегда нашлись — желающих выпить задарма во все времена было немало. А вот слушателей или тех, кто мог бы поддержать разговор, не находилось. Да и сказывалось одиночество — подполковник как вернулся из госпиталя, так и жил здесь один-одинешенек.
