Для офицеров потянулись дни ожидания. Хотя нельзя было утверждать, что они именно тянулись — работы у Дмитрия и Михаила хватало. Они взялись за архивы, попавшие в руки Красной армии. Капитан не ошибся, сказав, что бумаг будет довольно много. Поскольку у последнего познаний в немецком было ненамного больше, чем у подопечного, им действительно пришлось искать переводчика. Впрочем, поиск надолго не затянулся, и уже на второй день им помогала младший лейтенант, которую звали Александра. Это была худая девушка с коротко остриженными волосами и неулыбчивым лицом. Впрочем, когда Юркин назвал ее Шуркой, переводчица язвительным тоном заметила, что Шурка у него в койке, а она — Саша. Офицеры посмеялись, конечно, капитан, разумеется, ничуть не обиделся, но с тех пор работа у них пошла. Все трое нашли общий язык, штудировали, как в шутку назвал парень, немецкую клинопись. Саша, несмотря на свою неулыбчивость (что в некоторой степени даже роднило ее с капитаном), оказалась хорошей собеседницей и всегда могла поддержать разговор, а изредка даже и употребить крепкое словцо. «Даром что филолог», — весело отмечал Дмитрий. «Коллега», — с улыбкой соглашался Митьков.
Несколько дней прошли в бесплодных попытках откопать хотя бы крупинку нужной разведчикам информации. Но, как известно, кто ищет, тот всегда найдет. Офицеры пересматривали бумаги, найденные, судя по их состоянию, в каком-то полузатопленном помещении — все листы были сморщенные, в разводах, а некоторые и рассыпавшиеся на части. Аккуратно держа в руке один из таких обрывков, Саша внезапно нахмурилась, потом принялась рыться, извлекла еще несколько фрагментов и принялась прикладывать то один, то другой.
— Нашла что-нибудь? — спросил старший лейтенант.
За время, которое они проработали вместе, они успели если не подружиться, то стать кем-то вроде добрых приятелей. Даже капитан милостиво разрешил девушке обращаться к нему по имени и отчеству, а не по званию.
— Возможно. — Девушка продолжила возню с бумажными обрывками до тех пор, пока не сложила их в мало-мальски цельный лист. — Вот, кажется. Как вы говорили, у этого вашего Захарова имя и отчество?
— Павел Владимирович.
Дмитрий тоже подошел поближе, отвлекшись от раскладывания дышащих на ладан бумаг.
— Так. — Переводчица еще раз посмотрела на сложившуюся картинку. — Вот, тут есть Захаров Павел. Без отчества, правда.
— И что это? — поинтересовался капитан.
— Это список направленных на обучение в разведшколу… — Она прищурилась. — Название размыто, сложно понять… Кажется, где-то в Варшаве находится. Или где-то с похожим названием.
— Да, есть у них в Варшаве такая, — кивнул Юркин. — Слышал о ней.
— Ну, оттуда мы документы если и получим, то точно не сейчас, — заметил Михаил.
— Хотя это было бы очень кстати, — согласился капитан. — Саша, ты пока аккуратненько отложи этот лист в сторону. Ищем еще.
Сам список уже значил, что они на верном пути. Свою работу они закончили за полночь. У всех болели головы от неяркого света керосинок, постоянного курения и, собственно, самой работы. Но результат того стоил. Кроме списка будущих курсантов разведшколы нашлось также несколько документов с данными предполагаемых диверсантов — бывших военнопленных, завербованных в лагерях, а инструктором у них был не кто иной, как Павел Захаров. Также отыскалась и парочка рапортов от некоего агента Юрия, написанных уже знакомым почерком.
— Ох, стоило возиться со всей этой сыромятью, — выдохнул Дмитрий, намекая на бывшее местонахождение документов.
— Странно, почему немцы их не сожгли, — высказался парень. — А как будто в речку бросили. Или в колодец.
— Мне кажется, они лежали в сыром подвале или погребе, который заливало водой, — пожала плечами Саша. — После речки или колодца от текста мало бы что осталось. Да и от самой бумаги тоже.
— Да, это верно, — кивнул капитан. — Кто их знает, почему не сожгли. Может, не успели. Или доверили какому-нибудь болвану криворукому, а тот взял и в погреб их сбросил.
— Надеясь, что они отсыреют и придут в негодность, — усмехнулся Митьков.
— Потому что болван — он и есть болван, — хмыкнул Юркин. — А вообще, не важно, мы ему спасибо сказать должны за то, что благодаря его ротозейству они попали к нам в руки.
— Саша, — повернулся старший лейтенант к переводчице, — ты даже не представляешь, как ты там помогла. Большое тебе спасибо.
— И за то, что терпела нас, — добавил капитан.
— Да не за что, — улыбнулась девушка. — С вами было интересно.
— Ну, хоть не зря время потратили, — подытожил Дмитрий. — А теперь, товарищи офицеры, собираем все, что накопали, относим к нам и спать. Завтра опять работать.
— Могу помочь, — вызвалась младший лейтенант.
— Хватит, — махнул рукой Дмитрий. — И так сколько времени на нас, неучей, не знающих иностранных языков, угробила. Не один день, чай, и не два.
— Ладно, чего уж. — На лице Саши появилось нечто, напоминающее улыбку. — Обращайтесь. Буду рада.
Расходились они уже в темноте. Уставшие, но с чувством удовлетворения и не зря потерянного времени.
