Рюмки звякнули. Все выпили. Самогон был крепким и неприятным на вкус, да еще и обжигал горло. Стараясь не морщиться, офицер ухватил с тарелки кусочек соленого огурца.
— Я был рад с тобой познакомиться, Миша, — сказал Федорков.
— Я тоже, — кивнул старший лейтенант.
— Если у тебя есть какие-то вопросы, можешь их задать. Не стесняйся.
— Ну… — Михаил помялся. — Скажите, а взрыв поезда, тот, что был весной, вы устроили?
— Слыхал?
— Конечно. Я уже здесь служил, мне рассказывали. Такой переполох поднялся.
— Да, Миша, это мы устроили, — высокопарно ответил главарь и сделал рябому знак наполнить рюмки.
«Врешь, сволочь, — злорадно подумал парень. — Это сделали засланные диверсанты, но уж никак не вы, чертово отродье». Но он не стал говорить о том, что Саша приписал себе чужие сомнительные подвиги. Пусть наслаждается этим маленьким триумфом и думает, что произвел на наивного солдатика впечатление.
Вторая рюмка пошла чуть легче. Уже повеселели лица всех собравшихся. Даже Захаров как-то ожил. А то стоял столбом, будто аршин проглотил. Да смотрел с почтительным страхом на бывшего дружка по разведшколе.
После третьей Николаша затянул песню. Голос у него оказался на удивление приятный. Егор и Тарас начали ему подпевать. Федорков смотрел на них с какой-то снисходительной улыбкой, как отец на веселящихся детей.
— Вот так, Миша, — сказал он. — Мы все — даже больше, чем друзья. Мы почти как семья.
— Это же здорово. — Митьков чувствовал, что уже слегка опьянел. — Я бы хотел стать частью такой семьи. Раз уж своей лишился.
— Обязательно станешь, — заверил его главарь и приобнял за плечи. — А ты так и не знаешь, что с ними стало?
Старший лейтенант покачал головой.
— Я пытался. Но… — Он развел руками.
— Ничего, ничего. Не ты один такой, солдатик. Понимаю, это не утешение, но надо жить. И делать свое дело.
Михаил кивнул. Ему уже очень хотелось уйти отсюда, потому что официальная часть, как он понял, закончилась и началась банальная пьянка. Но приходилось оставаться, смотреть на эти захмелевшие рожи, слушать показные разговоры Саши и пустую глупую болтовню парней и Захарова. Нет, главарь — человек умный. Неизвестно, соврал ли он насчет образования и дворянского происхождения, но собеседником он был, в общем-то, неплохим — это нельзя было не признать.
Неизвестно, какие высшие силы услышали желания Митькова, но бутылку допили и Федорков дал команду расходиться. Захаров изрядно опьянел, практически как и в прошлый раз. Когда они поднимались по лестнице из подвала, он уцепился за старшего лейтенанта, чтобы не упасть. Михаил мужественно терпел, чтобы тот действительно не навернулся и не сломал себе шею. Парень, конечно, не возражал бы против такого варианта развития событий, но Захаров был еще нужен им с Юркиным.
Расходились они, конечно, не шумной и дружной толпой. Митьков не особо вежливо выпихнул Захарова, подождал немного и вышел сам. Павла он застал за углом дома. Тот, привалившись к стене, пытался закурить папиросу.
— Мишенька, а можно спички? — пьяным голосом жалобно попросил он.
«Получишь ты у меня завтра за Мишеньку, гад ползучий», — подумал Михаил, но достал спички и дал прикурить. Потом закурил сам.
— Все, пошли уже, — сказал он.
— Ага, — кивнул Захаров.
Они не спеша побрели по улице в сторону конспиративной квартиры. Захаров шел нетвердо, его то и дело шатало из стороны в сторону. Парень с тоской подумал о том, что ему, возможно, придется какую-то часть пути тащить его под руку или на себе. Но опасения не оправдались — Захаров все же умудрился дойти до дому самостоятельно. И, на счастье Митькова, молчал, не делая попыток громко говорить или, не дай бог, горланить песни. Сегодня он был гораздо пьянее, чем в прошлый раз. «Да уж, развезло его с четырех рюмок», — усмехнулся старший лейтенант. Хотя это и неудивительно — самогонка была довольно крепкой.
Уже в квартире Захаров вихляющей походкой дошел до постели, рухнул на нее и сразу отключился. Парень тоже решил лечь спать. Часы показывали уже почти полночь. Да, время, проведенное в логове врага, пролетело быстро. Митьков был даже рад, что наконец-то все закончилось. Он мысленно прокрутил в голове весь сегодняшний вечер. Кажется, ему поверили, но офицер даже не знал, радоваться этому или огорчаться. Свою роль он сыграл, задание получил. Отступать уже было некуда, надо идти дальше. Михаил с радостью пошел бы сейчас к Юркину и все ему рассказал. Но капитан, скорее всего, уже спит. Либо все еще на службе. Да и, в конце концов, сам парень тоже сейчас на задании. И отклоняться было бы нецелесообразным.
Митьков прошел в комнату. Надо было поспать. Время позднее, необходимо собраться с силами. Кто знает, что завтра предстоит. Не спеша раздевшись, старший лейтенант лег, натянул одеяло и сразу заснул.
Утро принесло головную боль и сухость во рту. Да, теперь он понимал Захарова, когда тот встал утром помятый, как будто всю ночь мешки таскал. Михаил прошел на кухню, набрал в чашку воды из-под крана и залпом выпил. Потом еще одну. Утолив жажду, прошел в ванную умыться.
