Я намочил полотенце и вытер ей лицо. Лейни была такая слабая и вялая, что не сопротивлялась.
– Это давно продолжается?
– Не знаю. Накатывает, и все. Я как домой вернулась, сразу побежала сюда, это еще до обеда было.
– Так, я тебе сейчас померяю температуру и дам воды, чтобы хоть водой тебя тошнило, это легче, – я откинул ей волосы со лба.
Налив ей воды, я пошел искать градусник. Когда я вернулся, Лейни снова выворачивало. Дождавшись, пока ее немного отпустило, я измерил температуру: выше тридцати девяти. Прошло не меньше часа, прежде чем Лейни перестало тошнить. Я подхватил ее, бледную, потную и обессилевшую, на руки и отнес в кровать.
Лейни попыталась сесть, дрожа в ознобе. Глаза ее были в красных прожилках и блестели от жара.
– Мне надо одеться и идти за Коди…
– Ты никуда не пойдешь. Коди заберу я, а ты лежи и отдыхай.
– Но я…
– Лейни, – я мягко придержал ее за плечо, не давая сесть. – Ты же не хочешь заразить еще и Коди?
Глаза у Лейни распахнулись еще шире:
– Господи, я об этом не подумала…
– Раз я здесь, я сам этим займусь. Вот увидишь, с твоей помощью я справлюсь.
Она со стоном откинулась на подушки. Зубы стучали, хотя я накрыл ее несколькими одеялами.
– Тебе что-нибудь теплое из одежды дать?
Лейни натянула одеяла до подбородка.
– Н-нет… Я сейчас начну потеть, потом все равно менять придется… С-скоро п-п-пройдет…
Но я не мог оставить ее одну, когда ее трясло, будто в морозильнике. Обойдя кровать, я стянул с себя рубашку.
– Т-ты что д-делаешь? – спросила Лейни.
– Сейчас будем тебя греть, – я откинул одеяла и улегся рядом.
– Ты же з-заразишься…
– Если ты ко мне целоваться не потянешься, то нет. – Я сгреб ее в охапку и положил на себя, крепко обняв.
Сил сопротивляться у нее не осталось, поэтому она прижалась ко мне, спрятав ледяные ступни у меня между бедер. Липкий лоб касался моей шеи, а ладони – груди.
– Ты такой теплый…
– Твой личный большой плюшевый мишка, помнишь?
– М-м, помню…
Ее волосы щекотали мне плечо. Я тихонько поглаживал Лейни по бедру, ожидая, когда озноб ослабнет, а она все укладывалась на мне поудобнее.
Несмотря на то что она совсем расклеилась, мое тело начало реагировать на близость Лейни, на ощущение ее ладоней на моей груди и на это нечаянное трение.
– Эр Джей!
– Да, милая?
– Это у тебя телефон в кармане?
– Нет, а что? Тебе надо кому-то позвонить?
Она еще подвигала попой.
– Нет, просто я сижу на чем-то твердом – ой! – Лейни подняла голову, и глаза в красных прожилках встретились с моими. Она зажала рот ладонью, и на мгновенье я забеспокоился, что ее снова тошнит, но тут она спросила: – У тебя что, эрекция?
Я не скрыл улыбки, приподняв и опустив плечо.
– Ты так активно на мне двигаешься. Некоторые части моего организма лишены деликатности и не желают знать, что ты плохо себя чувствуешь.
– Я выгляжу ужасно и пахну так же. – Она опустила руку, и я успел заметить тень улыбки на ее губах, прежде чем Лейни снова уронила голову мне на грудь. Наконец дрожь утихла, дыхание стало ровным. Убедившись, что Лейни заснула, я сдвинул ее на кровать и укутал одеялами.
Убедившись, что у Лейни есть все, что нужно, я натянул рубашку и пошел мыть руки в ванную при детской, решив позвонить уборщице, чтобы пришла и все продезинфицировала. Не хватало еще нам всем переболеть.
Я взял ключи Лейни, чтобы вернуть Иден ее связку, и бегом вернулся забрать Коди из яслей, радуясь, что Лейни добавила меня в очень короткий список людей, которым можно отдать Коди (самой Лейни, Иден и мне). Я с удовлетворением отметил, что Уолтер так и не дождался этой чести.
– Лейни задерживается? – спросила Кристен, одна из ясельных нянечек, ведя меня к развивающим штукам на колесиках, сидя в которых Коди и другие младенцы играли со всякими светящимися кнопками или штуковинами с разной текстурой. Вторая нянечка сидела по-турецки на полу, занимая малышей.
– Она себя плохо чувствует. Как Коди сегодня?
– О, молодцом. Днем хорошо спал и отлично уплетает кашу, которую передает с ним Лейни. Сейчас ходит желудочный грипп, поэтому мы пристально следим за детьми и каждого приходящего заставляем мыть руки.
– Вряд ли работа в океанариуме, где ежедневно проходят тысячи посетителей, безопасна с точки зрения инфекции. – Я присел на корточки перед Коди. – Как поживает мой мужичок? – я поцеловал его в лоб, проверив, нет ли температуры. Коди улыбнулся и радостно пискнул, с готовностью подняв ручонки. Я подхватил его на руки, а Кристен вручила мне его вещи. Я не додумался взять с собой коляску, как обычно делает Лейни, поэтому сразу понял, насколько нелегок хлеб жонглера, но с помощью нянечки мне удалось забросить на плечо сумки и не выронить Коди.
В лифте вместе с нами ехали соседи Лейни, возвращавшиеся с работы.
– Мама сегодня приболела, приятель, будем за ней ухаживать и проведем ночь вместе, без девчонок. Согласен? – Коди пискнул, будто соглашаясь, и я продолжал: – Можем посмотреть хоккей, и я даже дам тебе маминого молока, только ты меня не выдавай. – Коди радостно загулил и замахал ручонками, шлепнув мне по лицу. – Это ты дал мне пять, что ли?
