– Он все жует, как бобренок. Ты бобренок? – Лейни подхватила сына и принялась его щекотать, идя в гостиную, которая постепенно заполнялась детскими игрушками. Мы сейчас пытались зонировать пространство, чтобы гостиная не походила на детский луна-парк.
Лейни поставила сына перед одной из его развивающих игрушек, которая мигала разноцветными огоньками под однообразную музычку, но Коди ее обожал. Мы успевали поужинать, пока он играл, так что приходилось терпеть.
– Как СПА?
Лейни ходила в СПА с подругами. Она заслужила отдых, потому что работала мамой на полную ставку.
Я по-прежнему старался не форсировать – продвигался детскими шажками, приучая Лейни меньше волноваться о деньгах, постепенно приобщая ее к моему образу жизни и моему миру, давая привыкнуть к вниманию СМИ. Вряд ли Лейни когда-нибудь могла полюбить эту сторону нашего существования, но она справлялась, если я не требовал от нее слишком многого сразу.
Лейни выставила руки и пошевелила пальцами. Ее ногти были выкрашены в цвета чикагского хоккейного клуба.
Я взял ее руку в свои и перецеловал кончики пальцев:
– Мне нравится.
– Еще бы. – Она подошла вплотную и понизила голос: – Могу поспорить, ты ждешь не дождешься увидеть, как они будут смотреться вокруг твоего члена.
Брови у меня взлетели вверх – Лейни не ошиблась, но обычно она была не столь прямолинейна. Лейни прикусила губу, щеки порозовели. Я, сдерживая усмешку, молча ждал объяснений.
– Мне Вайолет посоветовала так сказать, – выпалила она.
– Ну, передавай Вайолет спасибо за несколько часов дискомфорта, который мне предстоит терпеть, потому что Коди укладывать еще не скоро.
Лейни поморщилась и незаметно поглядела на Коди, который увлеченно играл, радостный и всем довольный.
– Можно отвести его в детскую на десять минут.
– Я, пожалуй, предпочту длительное ожидание, но спасибо за заботу, – рассмеялся я. – Может, удастся уложить его спать чуть пораньше.
– Я с удовольствием, – тихонько вздохнув, Лейни погладила меня по груди и отступила, хорошо зная, что если мы продолжим, то не утерпим и сделаем все по-быстрому. Я на сегодняшний вечер запланировал кое-что торжественное.
Мы занялись ужином, то есть Лейни говорила мне, что делать, а я выполнял, постоянно нарушая ее личное пространство.
Она остановилась перед холодильником и нагнулась достать что-то из отделения для овощей. Я неслышно подошел сзади. Выпрямившись, Лейни шагнула назад и наткнулась на меня. Я взял у нее пакет с морковью и поцеловал в шею. Лейни расслабилась, практически улегшись мне на грудь, и наклонила голову в сторону. Я поднялся с поцелуями до самого ушка – и высыпал морковь в раковину.
Когда Лейни открыла шкафчик взять мерную чашку, я ее опередил и достал сам. Мы перемещались по кухне, обмениваясь прикосновениями и срывая поцелуи. Приготовление ужина превращалось в прелюдию.
– Как твоя встреча с агентом? – спросила Лейни, ставя сковородку на огонь и проходя мимо меня (вплотную) к шкафчику с пряностями.
Я перестал крошить морковку.
– Хорошо. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.
Лейни поставила на стол молотый имбирь и повернулась ко мне:
– Что-то серьезное?
Я потянул за ее фартук (в мелкий рисунок на тему нашей команды) и привлек к себе.
– Но не плохое. У меня несколько вариантов, хочу с тобой посоветоваться.
– О’кей. – Она взглянула на Коди, который жевал книгу. Книга специально предназначалась для изжевывания, и Лейни вновь поглядела на меня.
– Мы говорили о драфте расширения в Сиэтл…
Она кивнула.
– Многие девочки обсуждали, кого обязательно оставят. У тебя в контракте пункт о запрете перевода, ты наверняка останешься.
– Верно, если я сознательно не откажусь от этого ради перевода.
Брови Лейни сошлись на переносице:
– Зачем тебе это надо? Ты капитан команды, ты любишь Чикаго!
– Контракт у меня истекает через два года, рано или поздно меня переведут. Я говорил с агентом, и если я соглашусь отменить пункт о запрете на обмен, Сиэтл меня возьмет.
Лейни пожевала нижнюю губу.
– А ты сам этого хочешь?
Я высвободил ее губу из зубов.
– Мы будем ближе к твоей семье.
Она положила ладонь мне на грудь:
– Но ведь эти парни тебе тоже как семья. Ты с ними вон сколько лет общаешься.
Я накрыл ее руку своей.
– Но с ними у меня страстной любви нет, а с тобой есть.
Лейни медленно кивнула.
– А я только начала привыкать… Если тебя переведут, придется переезжать в конце сезона?
– Ну, так в любом случае придется. Твой контракт с океанариумом скоро заканчивается. Уверен, они бы охотно его продлили, но ты же хочешь учиться дальше. А в Сиэтле ты сможешь чаще видеть своих.
До нее наконец дошло, и Лейни скрестила руки на груди. Это было бы очаровательно, если бы на лице не проступило яростное раздражение.
– Ты не можешь по этой причине отказаться от запрета на обмен в твоем контракте! Я не стану отрывать тебя от твоих близких, чтобы быть поближе к своим!
– Но ты же по ним скучаешь.
– Мы не можем рисковать твоей карьерой и всем, что тебе нелегко досталось, ради единственно того, чтобы мне было проще видеться с родителями!
Я подхватил ее и усадил на кухонную тумбу.
