А еще в этот момент я подумал о деньгах. Ну, наверное, вот такой вот я испорченный человек, что финансовый вопрос неожиданно вознику меня. Миллионы, которые я только что упустил, промелькнули перед глазами, и я понял, что и здесь ничего страшного. В любом случае, мне всего 18, и я еще успею заработать столько, сколько нужно.
Да и сейчас тоже на самом деле с материальной стороной все более чем хорошо. За один это турне мой кошелек потолстел на больше чем 10 тысяч долларов. «Вот только что теперь с ними делать?» — усмехнулся я. В Советском Союзе нет хождения иностранной валюты, и премиальные, которые нам выплачены… ну вот зачем они нам в Союзе?
Ну да, вроде как через две недели я отправляюсь в еще одну заграничную командировку, на сей раз со сборной. Но как-то странно все произошло. И как быть моим партнерам по команде, как быть торпедовцам, на руках у которых оказались эти лиры?
Как оказалось, этот вопрос занимал не только меня, но и остальных ребят. И Витя Круглов, наш капитан, на правах, скажем так, голоса команды, задал этот вопрос Валентину Козьмичу. И, как оказалось, ответ на него у исполняющего обязанности старшего тренера «Торпедо» имелся.
— Всю валюту, которую вам выплатили в качестве премиальных, нам предлагают либо поменять на валютные чеки для того, чтобы реализовать их в сети магазинов «Березка», либо придержать и использовать позже, — объяснил Иванов.
Часть торпедовцев действительно отправлялась вместе со сборной в Испанию. А всех остальных Иванов успокоил и сообщил, что руководство Спорткомитета прекрасно понимает ту сложную ситуацию, в которую мы попали из-за всей этой хреновни, и для московского «Торпедо» будет отдельно организовано дополнительное заграничное турне в рамках подготовки к сезону 1986−87.
— То есть тренировочные сборы перед сезоном мы проведем не как обычно на черноморском побережье Кавказа, а в Югославии, где будет основная часть сборов, и в Австрии, где мы проведем несколько товарищеских матчей. И именно в Австрии мы как раз валюту и потратим.
Спасибо, как говорится, и на этом.
А еще мне стало понятно, почему с нами в Италию летала троица этих хмурых типов. В московских кабинетах знали, что вопрос о совместном предприятии с итальянцами повис в воздухе и это соглашение может быть расторгнуто. И наверняка они как раз и были ко мне приставлены как надзиратели, чтобы не дай бог я не убежал, узнав, что никакой Италии не будет.
И именно эта мысль меня больше всего задела во всей этой ситуации — что советские чиновники изначально думали обо мне как о человеке, который может вот так вот наплевать на все: на семью, дом, обязательства, да даже на честь, совесть, Родину — как бы высокопарно ни звучали эти слова — и просто сбежать, погнавшись за длинным рублем. Ну, вернее, за длинной лирой. Как будто бы для меня, с их точки зрения, вопрос денег и какого-то личного, притом шкурного благосостояния мог быть выше всего остального.
Вот что больше всего мне было обидно — та подозрительность, с которой ко мне советские чиновники относились.
Хотя, если разобраться, я же не один такой. И советское государство, наше родное, оно с подозрением относится ко всем своим гражданам, ко всем гражданам первого в мире государства рабочих и крестьян. Выездные визы — вот от чего они существуют в Советском Союзе? Почему наша страна априори считает, что если дать советским людям такую возможность, они разбегутся?
Да нет, на самом деле, не разбежимся. Но тотальное недоверие к собственным людям, к собственным гражданам, оно лежит, наверное, в основе советского государства. Так что да, я в этом плане не уникален.
В Шереметьево меня встретил отец. Притом, по иронии судьбы он был за рулем как раз итальянской «Регаты», той самой, которую мне когда-то подарили.
Изначально я планировал встречать Новый год в Италии вместе со своими партнерами по команде. Но сейчас планы поменялись, и меня неожиданно ждало тихое семейное торжество.
Отец переехал в Мцентск после того, как был назначен главным инженером будущего завода. И первое, что я спросил у отца, это как раз, что теперь будет с этими планами. Ведь раз итальянцы, разорвали соглашение, то и завода никакого не будет нового.
На что отец ответил, что ничего подобног:
— На ЗИЛе, а также в Министерстве автомобилестроения и даже в ЦК было принято решение, что несмотря на то, что итальянцы нам больше не партнеры, проект будет продолжен. И как строительство нового завода, так и производство на нем автомобилей будет реализовано. Ну, само собой, с некоторыми изменениями от первоначального плана. И сроки сдвинутся вправо. Но отказываться от реализации этого проекта никто не собирается.
Оказалось, что в ходе переговоров и различных договоренностей советская сторона была достаточно настойчивой и, можно сказать, назойливой. И к текущему моменту итальянские партнеры не только закончили работу над внешним видом нового автомобиля, но и передали огромное количество технической документации, образцов, притом не только узлов и агрегатов новой легковушки, но и даже технологической оснастки.
