Помимо него состав «Торпедо» пополнили еще несколько футболистов. Как я понял из слов Стрельцова, основную ставку Эдуард Анатольевич делал на другого защитника, который, так же как и Горлукович, присоединился к нам в межсезонье, а именно на Валю Ковача, который перешел к нам из одесского «Черноморца».
Я хорошо знаю Ковача по выступлениям за «Черноморец» И ЦСКА. В 1983 году, когда я дебютировал в составе «Торпедо», этот рослый и при этом крепко сбитый защитник играл важную роль в оборонительных построениях армейской команды. Плюс и в Одессе где ВАля играл в прошлом сезоне он был одним из лучших.
Так что, наверное, Стрельцов имел повод считать именно Ковача заменой Жупикову в центре защиты, хотя, по моему мнению, Горлукович — если не в этом сезоне, то в следующем так уж точно — докажет, что он куда сильнее воспитанника ЦСКА.
Еще одним знаковым переходом и однозначным усилением для нас стало появление в составе «Торпедо» теперь уже не спартаковца, но все еще игрока сборной Советского Союза Сереги Шавло. У того получился достаточно хороший сезон в прошлом году, в котором Серега забил полдюжины мячей в ворота соперников «Спартака». Учитывая загруженность торпедовского графика, нам весной нужно играть в Кубке УЕФА, чемпионате, а потом осенью стартовать в Кубке чемпионов, Шавло стопроцентно получит много игрового времени.
Тем более что, по слухам, советские футбольные чиновники решили в этом году поступить так же, как они уже делали в сезоне 1984 года. Полтора года назад федерация футбола СССР приняла решение не останавливать чемпионат Советского Союза на время подготовки и участия сборной в чемпионате Европы. Точно так же ведомство Симоняна планировало поступить и в этом году не останавливать чемпионат, а проводить его параллельно чемпионату мира.
Так что, учитывая большое количество торпедовцев, которые отправятся на поля Мексики, играть Шавло будет много.
Если вернуться к событиям на Канарах, вернее, к их последствиям, то 22 января меня, как и еще нескольких игроков «Торпедо» — если быть точным, Колю и Юру Савичевых, — вызвали в Москву. Но не в КГБ или еще куда-то, а в Кремль.
Там, в обстановке абсолютной открытости, высшее руководство нашей страны провело массовое награждение всех причастных к событиям на Канарских островах. Награждение стало массовым, и это вызвало достаточно большое удивление у моих более опытных одноклубников, у родителей — да и у всех, кто владел информацией о том, что случилось на Канарах.
Со слов того же отца, который, естественно, был в курсе того, что планировалось, награждение стало нетипичным для Советского Союза. Потому что наше родное государство достаточно скупо награждает собственных граждан за подвиги. А поведение советской сборной было расценено именно как подвиг.
Сразу несколько членов нашей делегации получили ордена, притом ордена боевые. Пятеро сопровождающих из КГБ стали Героями Советского Союза посмертно, их награды вручались женам. Единственный выживший ангел-хранитель советской сборной, капитан Костенко, тоже получил Героя Советского Союза. Чуть позже эту же награду вручили командиру спецназа.
Администратор команды Тукманов и один из наших докторов — мой знакомый по институту Приорова, доктор Орджоникидзе — получили орден Красного Знамени. Доктор Мышалов стал обладателем ордена Ленина.
И, как это ни странно, еще одна награда нашла своего героя. Мне, как и доктору Орджоникидзе, тоже перепал орден Красного Знамени. Это далеко не первая моя советская награда, но однозначно самая ценная. Это не знак почета, которым меня наградили за победу в Кубке кубков, это боевой орден.
Я, в принципе, всегда достаточно индифферентно относился к различным наградам, которые вручали спортсменам. Да и сейчас считаю, что все эти звания заслуженных мастеров спорта и ордена за трудовую доблесть куда менее ценные, чем титулы чемпионов и медали, само собой, золотые.
Но вот к этой награде, к Красному Знамени, у меня отношение было особое. Понимание того, за что нам вручили эти ордена, изменило мое восприятие орденоносцев в принципе. Это не просто висюлька на пиджаке или мундире — это показатель того, что человек действительно рисковал своей жизнью ради чего-то по-настоящему важного.
Конечно, среди орденоносцев наверняка есть и липовые, юбилейные ордена или награждения к памятным датам, это все присутствует. Но в базе своей эти награды действительно говорят о том, что человек совершил настоящий подвиг. И если по отношению к спортивным регалиям я по-прежнему считаю, что носить их на пиджаке это так себе идея, то вот эту орденскую планку носить нужно.
Во время банкета, который был посвящен награждению, мне удалось перекинуться несколькими словами не с кем-то рядовым, а с Никитой Павловичем Симоняном — нашим новоназначенным председателем федерации футбола СССР. И меня интересовал только один вопрос: кто же будет главным тренером сборной Советского Союза?
