И уже через шесть часов после того, как операция по освобождению заложников была закончена, ту часть советской делегации, которую признали транспортабельной, и соответственно меня в том числе, вывозной рейс «Аэрофлота», который прислали за нами, доставил в Москву.
А дома нас всех сразу же отвезли в Первую градскую больницу, именно ее наше руководство выбрало для того, чтобы наблюдать пострадавших уже в более спокойной обстановке.
Ну а на следующее утро я уже сумел повидаться с родными. В больницу ко мне приехали родители, сестра и Катя, которой вся наша сборная должна была быть благодарна за то, что мы остались живы.
Как сказал мне подполковник Филатов, командир группы спецназа, которая нас освободила, именно та скорость, с которой советские спецслужбы получили информацию о захвате заложников, и помогла все сделать максимально быстро и эффективно.
Под конец этого разговора он еще и несколько раз поблагодарил меня, сказав, что я действовал как герой. Не знаю, что героического было в моем бегстве из гостиницы, но, как говорится, начальству виднее.
И после того, как родственники уехали, я задумался о будущем. И мысли, само собой, свернули на футбол. Все случившееся, как мне кажется, нанесло очень большой удар по грядущему сезону, причем как для сборной, так и для нескольких советских клубов. Ведь в той гостинице были футболисты всех четырех команд, которые через пару месяцев должны продолжить еврокубковый сезон.
Тот же самый Коля Ларионов, один из наиболее тяжело пострадавших футболистов, играет важную роль в оборонительных схемах «Зенита». А ленинградцам предстоит играть в четвертьфинале Кубка чемпионов. Тяжело раненный Миша Михайлов — основной вратарь киевского «Динамо». А киевлянам предстоят матчи в Кубке кубков. Гена Литовченко с Олегом Протасовым — главная ударная сила «Днепра».
Про «Торпедо» я и не говорю. Игорь Добровольский, Дима Харин, я, братья Савичевы — все это игроки основного состава «Торпедо». И если с Савичевыми и мной ничего особо страшного не случилось — про меня так вообще можно и не говорить, я отделался легким испугом — то вот с нашим вундеркиндом в перчатках и новой надеждой сборной Советского Союза и «Торпедо» в опорной зоне все очень сложно. И Харин, и Добровольский в тяжелом состоянии лежат в испанской больнице.
Понятное дело, что к лету, скорее всего, оба восстановятся. Но вот к матчам Кубка УЕФА возможно, что ребята будут не в форме.
Ну и отдельно стоило упомянуть про проблему с тренерским штабом сборной. И Малофеев, и Иванов в ближайшее время совершенно точно не вернутся к руководству командой. Валентин Козьмич так и вовсе, возможно, что закончит с футболом. Все-таки инфаркт плюс отравление боевым отравляющим веществом это такая комбинация, которая может поставить крест не то что на какой-то карьере или профессии, но и в принципе на нормальной жизни.
Надеюсь, что этого не произойдет, но факт остается фактом — тренерского штаба сборной Советского Союза практически не осталось. И кто теперь возглавит команду, как минимум на время восстановления Малофеева и, надеюсь, Иванова, был большой вопрос. Решать который должен был новый глава советского футбола Симонян, надеюсь что ему хватит мудрости, чтобы выйти из этого сложнейшего положения с честью.
События на Канарах это, конечно, трагедия, которая не могла не оставить своих следов в жизни советского футбола. Но она, эта жизнь, продолжалась. И спустя неделю после того, как меня выписали из больницы, пришло время отправляться на первый в этом году сбор со своим клубом, с московским «Торпедо».
Из-за событий в Испании сразу несколько советских клубов скорректировали свои планы на предсезонку. В первую очередь это касалось тех команд, которые должны были в начале марта стартовать в еврокубках, кубке УЕФА и Кубке Кубков. И мы, и «Днепр», и киевское «Динамо» — все три команды планировали во второй половине января отправиться в заграничные сборы. Нас с «Днепром» ждала Югославия, а «Динамо» планировало готовиться к решающим матчам Кубка кубков в ГДР.
Но события в Испании внесли свои коррективы. На неопределенное время советские спортсмены могли выезжать за границу исключительно на официальные соревнования — такое распоряжение было отдано по всему Комитету по физической культуре и спорту при Совете министров СССР. Так что все планы, связанные с заграничными сборами, у нас отменились, и вариантов практически не осталось.
«Торпедо», как и «Днепр», как и киевское «Динамо» и ленинградский «Зенит», отправилось в Сочи. А поскольку на практически те же даты были назначены сборы еще двух команд высшей лиги «Спартака» и московского «Динамо», получалось, что на Черноморском побережье Кавказа собиралась практически вся элита советского футбола.
