Я отправился домой, мне необходимо было побыть одному, чтобы вдоволь себя поругать и утопиться в таких захватывающих ощущениях, как чувство вины и ненависть к себе, но и тут меня постигла неудача: открыв дверь, я наткнулся на стоящий на пороге неразобранный чемодан брата. Сам Ваня, развалившись на диване, тыкал пальцами в пульт телевизора, не обращая внимания на мое появление.
— Что ты здесь делаешь? Ты почему приехал? — Спросил я, скидывая кроссовки, и устало опускаясь рядом с ним на диван.
Брат нехотя оторвал глаза от телека и, вскользь глянув на меня, снова устремил глаза в экран.
— Каникулы. — Просто ответил Ваня, и закинул в рот шоколадную конфету.
Я нахмурился, взглянув на полупустую коробку, валяющуюся у него под рукой. Он никогда не был сладкоежкой, всегда соблюдал режим и правильное питание. Даже когда уже не было необходимости, когда спортивное будущее из-за травмы для него померкло, он все равно придерживался своих правил, как-то по привычке, автоматически.
— Ты же собирался устроиться на подработку? Получить практику у… — Поморщился я, стараясь вспомнить имя, — у какого-то юриста…
— А… в жопу… — Просто ответил Ваня и снова потянулся за конфетой.
Я наблюдал, как он, уставившись стеклянными глазами в экран, и продолжал так же тупо клацать кнопки, и едва сдерживал себя чтобы не подойди и не встряхнуть его как следует. «В жопу». Да что за черт?
— Что происходит? — Тихо спросил я не выдержав. Продолжил непонимающе вглядываться в профиль брата, словно хотел прочесть его мысли, но тому было плевать на мои потуги, он слегка пожал плечами и даже не взглянул в мою сторону. — Иван! — Повысил я голос, добавляя ему жесткости.
Брат слегка дернулся. Он терпеть не мог, когда его называли полным именем. Иван. Так звала его только мама, когда-то очень давно, в детстве, и только тогда, когда за этим «Иван» должно было последовать либо наказание, либо допрос. Допрос с пристрастием, и всегда на тему «признайся честно, что натворил Игнат». Да и наказание ему в основном доставалось несправедливо, и почти всегда из-за меня. Но он никогда не жаловался, никогда не выдавал меня, не винил. Он был за меня горой. Так же, как и я за него. Наш тандем был неразлучим. Наша дружба была нерушима. Как же давно это было… И как же мне этого не хватало…
Брат наконец соизволил повернуть ко мне лицо. Окинул безразличным взглядом. И я снова заметил расширенные зрачки и покрасневшие белки глаз, слегка плывущий взгляд, и мои руки сами собой сжались в кулаки.
— А что происходит? — Спросил Ваня, поджав губы.
А что происходит. Да ничего. Все просто супер! Я чуть не заорал на него и непонятно как сдержался. Я даже не знал, как оформить в слова свои ощущения. Мне казалось, что все катится в тартарары. Мне казалось, что мой брат, мой ответственный, целеустремленный, полный амбиций, серьезно настроенный брат, превращается в тупого, ленивого бездельника, деграданта и наркомана. Он же не такой. Он совсем не такой. Мне всегда казалось, что его нельзя сломать. Он всегда был сильным. Он всегда был сильнее меня, более рассудительным, зрелым, что ли. Даже после аварии, когда я забросил все свои занятия, забил на все свои увлечения, учебу и интересы, и просто бесцельно существовал, Ваня оставался собран и решителен. Он не мог продолжать тренироваться и планировать желанное спортивное будущее, но он не сдался. Он бросил все силы на восстановление покалеченной ноги, сосредоточился на учебе и, казалось, построил в своей голове новый план, новый путь.
У него была лишь одна слабость. Кира. Девушка, которая никогда не принадлежала ему, да и не могла принадлежать.
Да неужели все из-за нее? Все из-за… любви? Из-за дурацкой неразделенной любви?!
— Ты собирался работать. Ну… с этим, как там его… важной шишкой… адвокатом. Ты был серьезно настроен. Бегал к нему, просился, а теперь вот так просто… «в жопу»? — Начал я объяснять, на что брат лишь фыркнул и взмахнул рукой.
— Бегал, да… — Скривился брат и, по-идиотски хихикнув, добавил — А потом перестал.
Я почувствовал, как сжимается моя челюсть от его слов. Так сильно, что зубы скрипят и едва не крошатся. Как перекатываются под кожей желваки. И как просыпается мой старый добрый друг — чувство вины. Как оно скребется о ребра и грызет меня изнутри.
Снова. Снова этот проклятый бег. Снова эти намеки. Снова плевок в душу и напоминание о его разрушенной мечте. Снова это ощущение ненависти к себе, что словно клубок ядовитых змей закручивается и закручивается в районе солнечного сплетения. Все сильнее и сильнее. Снова это невыносимое ощущение падения, куда-то далеко-далеко, в ледяную пропасть. И моя сегодняшняя ошибка… она только добавляет скорости. Так что я уже не просто падаю, я лечу на предельных оборотах, и вот-вот разобьюсь, утащив с собой и разрушив еще несколько жизней.
