– Погрузишься с головой? Ты это о чем? – спросил он.
Марти отвела глаза. Она отрезала кусочек антрекота, положила его в рот и принялась тщательно пережевывать. Наконец она ответила:
– Мясо просто чудесное… и ты, Брэд, тоже. Но мы с тобой решительно не подходим друг другу. Ты все время ждешь, что изменюсь я, а я – что изменишься ты.
– Но какого же мужчину ты хотела бы из меня вылепить? – спросил он. – Я надеялся, тебе понравится, что я учусь готовить. Я стал этим заниматься только потому, что ты терпеть не можешь стоять у плиты, – оправдывался он. – До недавних пор меня вполне устраивал мой образ жизни, но потом появилась ты, и я подумал, что если мы с тобой решим проводить вместе как можно больше времени, то нужно, чтобы хотя бы один из нас умел готовить.
Марти поняла, что еще немного – и она разрыдается. Господи, он так старался ради нее… и он был так дорог ей! Но как же растолковать ему, что они никогда, никогда не смогут жить под одной крышей?!
Она полила половинку картофелины майонезом и стала тщательно разминать ее вилкой в надежде, что это занятие поможет ей успокоиться и прогнать подступившие к глазам слезы. Ей очень не хотелось выглядеть слабой.
Не поднимая головы, она ответила:
– Поверь, Брэд, что я очень ценю твои усилия. И мне приятно думать, что все это – ради меня. Но, честно говоря, я вовсе не хочу, чтобы ты менялся. И не хочу меняться сама. Я уже сказала, что мы не подходим друг другу. Пытаясь переделать собственные натуры, мы ровным счетом ничего не добьемся. Я знаю это наверняка.
– Слушай, я не понимаю, о чем ты тут толкуешь? – возмутился он.
Марти заметила в его глазах искорки гнева. Брэд был готов к бою.
– Знаешь, – сказала она мягко, – существует множество причин, по которым я не могу, как ты выразился, «проводить с тобой вместе как можно больше времени». Эти причины прежде всего этического свойства, но есть еще и некоторые другие. Короче говоря, Брэд, у нас с тобой нет будущего.
– Заметь, это ты сказала, не я. Мне бы такое и в голову не пришло, – сказал он.
– Хорошо, – кивнула Мартина. – Я сказала и готова повторить еще раз, что нам надо расстаться.
После короткой паузы он буркнул:
– Мы это обсудим после еды, хорошо? – И склонился над своей тарелкой.
Марти не захотела с ним спорить, однако же решила позже непременно напомнить ему, что он по обыкновению настоял на своем и добился того, что его слово стало последним. Властный характер – вот что больше всего пугало ее в Брэде. После ужина, когда он опять начнет приставать к ней с расспросами, она приведет ему целую кучу примеров, демонстрирующих неукротимость его нрава. Нет, она ни за что не согласится связывать свою судьбу с человеком, который прислушивается только к самому себе и считает женщину существом второго сорта. Почему, скажите на милость, именно его мнение должно быть решающим? Почему он не желает понять, что близкие отношения всегда предполагают равноправное партнерство?
«Пришло время, – сказала она себе, когда закончила есть, – поставить его на место».
Марти положила на пустую тарелку нож и вилку и вызывающе взглянула на Брэда.
– Ты меня любишь? – неожиданно спросил он.
Она была так ошеломлена этим вопросом, что довольно долго только растерянно моргала, не зная, что ответить.
– Так нечестно, – наконец сказала она, понимая, что ее слова звучат по-детски. – Это тут ни при чем. Это не имеет никакого отношения к тому, что происходит между нами. Я собиралась говорить совсем не об этом. Я хотела сказать тебе, что меня раздражает, когда ты принимаешь за меня решения. Например, ты вбил себе в голову, что я сплю с Джимом, и наверняка считаешь, что я должна оправдываться. Ты хочешь изменить меня, а я…
Тут Брэд прервал ее:
– Все это совершенно не важно, если ты не любишь меня. Так ты меня любишь?
Марти не хотелось отвечать на этот вопрос.
– То есть как это – совершенно не важно? А для меня важно. И даже очень важно! – заявила она.
– Хорошо, хорошо. Но, Марти, посуди сама, если бы я был тебе совершенно безразличен, разве ты стала бы обращать внимание на то, что я иногда веду себя неподобающим образом? Ну, скажем, ем руками, хотя этого я как раз не делаю. Ты просто посмотрела бы на меня с удивлением или брезгливостью, покрутила бы пальцем у виска и пошла прочь. Разве не так?
– Но я же как раз и пытаюсь сказать тебе, что я решила пойти прочь… – опять начала она свои объяснения.
– Нет, никуда ты не уйдешь! – уверенно проговорил он и так резко откинулся на спинку стула, что даже отъехал от стола на несколько дюймов. – Возможно, иногда ты и хотела бы сделать это, потому что я поступал как последний кретин, но за эти несколько недель ты слишком привязалась ко мне и не сможешь уйти навсегда.
И тут же добавил, заметив, что ее глаза сузились от гнева:
– Я тоже привязался к тебе. И я совсем не хочу, чтобы ты уходила!
Марти изумленно посмотрела на него и сокрушенно покачала головой.
