Когда они вновь двинулись, Лисбет продолжала цепляться за Кьяру, а Талья пристроилась чуть позади своей избранной.
Коридор закончился широкой мраморной лестницей, ведущей прямо к двустворчатым высоким дверям. На площадке перед спуском уже стояла Ильса. Она храбрилась, но было видно, что ей страшно.
Кьяра невольно разозлилась. Все в храме почему-то решили, что именно на церемонии должно случиться нечто ужасное, и эта уверенность невыносимо давила на трех избранных.
Двери медленно и бесшумно распахнулись при их приближении. Рыцари прошли вперед, следом за ними избранные и их компаньонки.
Арны проскользнули в тень колонны слева от входа, желая оставаться незамеченными.
Это был не тот зал, в котором избранных представили последователям Ишту. Здесь не было возвышения. Только небольшая площадка перед массивной каменной чашей с водой и ряды скамей, заполненные парами, собирающимися вступить в брак. Мужчины все как один были одеты в белые костюмы разного качества и вида. Девушки – в белые платья.
Главный жрец уже ждал у чаши.
Некоторые из пар, сидевших в центральных рядах, излишне внимательно следили за всем, что делали жрицы. И не проявляли никакого волнения или нетерпения. Они вовсе не планировали получать благословение. Они просто смотрели.
***
Всю ночь Сара мечтала о том, как вот прямо сейчас возьмет и покончит с жизнью. И как совсем скоро родители найдут ее остывающее тело и пожалеют о том, что не стали слушать дочь, не простили еще раз ей небольшой проступок и исполнили главную угрозу – заключили помолвку со старым, отвратительным деловым партнером отца. Ее семья была богата, но не имела титула, а старик был целым бароном.
Сара с отвращением думала о том, что ее продали, и не могла спать от жалости к себе.
Она рыдала, валялась в ногах у матери и умоляла сжалиться, но никто не хотел ее слушать. Помолвка была заключена в кратчайшие сроки. Ее ждал скоропалительный брак и скучная жизнь в глуши за городом, потому что барон был мужчиной старых традиций и считал, что женщине вредны городской шум и суета.
А утром ее обрядили в белое платье, безжалостно скрыли следы ее ночных рыданий, из-за чего Сара долго чихала от попавшей в нос пудры, соорудили на голове высокую прическу, от которой уже начинала болеть голова, и притащили в храм, где усадили на скамью рядом с ее женихом.
Лысина барона сияла, как и его глаза, когда он смотрел на невесту.
Убить себя Сара так и не осмелилась, и ее родители ни о чем не жалели, оставляя дочь в храме вместе со стариком, который годился бы в отцы ее отцу.
Потерянная и несчастная, она сидела ничего не видя перед собой, пока барон не похлопал ее по руке, привлекая внимание. Он помог ей подняться и повел к главному жрецу, который должен был благословить их союз.
Сара равнодушно подняла глаза и увидела жреца. По привычке оценила его привлекательность и рассеянно пожалела о том, что не ходила раньше в храм. Жрецов в ее коллекции побед еще не было.
Скользнув взглядом по рыцарям, она оказалась приятно удивлена. Девушки рядом с ними ее не заинтересовали…
Кроме одной. Та была смутно знакома Саре, хотя в белом платье, с вплетенным в волосы жемчугом и выглядела совсем не так, как ночью в гостиничном номере. Заметив за ее плечом еще одно знакомое девичье лицо, Сара окончательно уверилась, что это те самые безжалостные и беспринципные злодейки, из-за которых ее жизнь была уничтожена.
Что она делает, Сара уже не думала. Она вырвала руку из вялых пальцев жениха и бросилась вперед, пылая жаждой мести. Быстро угодила в крепкие руки рыцарей и завизжала, яростно брыкаясь.
Она кричала и кричала и сыпала проклятиями и обвинениями. И чем удивленнее становились злодейки, тем сильнее разгорался ее гнев.
Барон пытался что-то объяснить рыцарям и умолял не вредить его невесте. Даже назвал ее слабоумной. Саре было все равно. Она видела перед собой только лица тех, кто испортил ее жизнь.
– Я говорила, что просто ошиблась, – прохрипела она сорванным голосом. – Ошиблась! Но вы даже не стали слушать. Это же была ошибка! Любой может случайно зайти не в ту дверь!
– А! – девушка в строгом белом платье похлопала вторую по плечу. – В гостинице! Та сумасшедшая, которая украла ключ и пробралась в твой номер. Она еще отказывалась рассказывать, зачем это сделала. Мы ее тогда, кажется, отдали куратору их группы, не припомню, чтобы рушили ей жизнь.
Сара завизжала, не согласная с таким изложением случившегося.
– Я убью тебя! Вас обеих! Убью! Из-за вас все кончено!
Рыцари выволокли ее из храма под удивленные шепотки свидетелей этой скандальной сцены. Обратно Сару не пустили, даже когда она успокоилась. Благословение главного жреца ни она, ни барон так и не получили.
– Это возмутительно! – барон покраснел от стыда. – Твое поведение просто недопустимо. Ты оскорбила избранную. Оскорбила светлейшего приора. Но самое главное, ты унизила меня! Что обо мне подумают люди?!
Сара отупело смотрела на него и тяжело дышала. В горле было сухо и больно.
