– Что с компаньонкой Лисбет? – спросил Вардан. – Она пришла в себя? Рассказала, что произошло и кто на них напал?
Сибэ перевел потухший взгляд на арна.
– Девушка умерла ночью.
Ильса, сидевшая рядом с ним, не выдержала и тихо заплакала. Все это было слишком для нее. Даже ее безукоризненная компаньонка не справлялась со всем произошедшим, она была заторможенной и непривычно неловкой, словно ее тело ей не совсем подчинялось.
Жрецы отводили взгляды, не желая видеть слезы избранной.
За столом на несколько минут повисла гнетущая тишина. Еда, и до этого не выглядевшая аппетитно, на этот раз на вкус напоминала песок. Кьяра с трудом заставляла себя глотать блеклое месиво, потому что понимала, что ей понадобятся силы.
Тишину нарушил Сибэ.
– После завтрака избранные должны посетить лазарет, чтобы их увидели больные.
– Что еще случилось этой ночью? – спросил Вардан, почти не надеясь на ответ. Главный жрец, как правило, не считал себя обязанным отчитываться, особенно перед арном. Но это утро оказалось щедрым на потрясения.
– Заболели несколько человек. Симптомы необычные. С таким мы раньше не сталкивались.
Кьяра встрепенулась, вспомнив утренний разговор с мужчиной в цилиндре и бурую плесень. По сравнению со всем случившимся и с исчезновением Лисбет этот разговор совсем стерся из ее памяти.
Но Сибэ напомнил ей о маленьком подарке от культистов, и она поспешила все рассказать.
Завтрак она заканчивала за полупустым столом. Сибэ и еще два жреца, узнав о плесени, поспешили удалиться.
***
Вардан не отходил от нее ни на шаг весь день. Даже когда Кьяре пришлось отправиться в лазарет и она настойчиво просила его не идти с ней.
– Что я буду делать, если вы тоже заболеете?
– Я арн, малышка, мы крепче камня.
– Знаете, что такое жеода? – спросила она. У наставницы была одна, она хранилась под стеклом. Аметистовая жеода – кусочек невероятного волшебства, прекраснее и причудливее настоящей магии.
Вардан кивнул, с подозрением глядя на девушку и ожидая подвоха.
– С виду крепкий камень, но ломается очень легко.
Такое сравнение кайсэра позабавило. Вопреки надеждам Кьяры, он не прислушался к ней, а ласково уточнил:
– Значит ли это, что ты считаешь меня прекрасным внутри? Присмотрись, моя дорогая, должен сказать, я и снаружи весьма неплох.
Кьяра закатила глаза и беспомощно махнула на него рукой, не в силах переспорить. Она начинала понимать, почему Йегош всегда ходил хмурый и озабоченный: с таким беспечным кайсэром всем арнам, должно быть, сложно жилось. Кьяра не понимала, откуда у него брались силы шутить в этой невыносимо напряженной атмосфере. Ей приходилось очень стараться, просто чтобы не выглядеть запуганной и загнанной в угол.
Поймав себя на том, что постоянно ищет глазами Вардана, потому что его вид придавал ей смелости, Кьяра вынуждена была признать, что одно его присутствие делало этот день чуть менее тяжелым.
К вечеру в лазарете не осталось мест для зараженных, и им приходилось ютиться в коридоре. Кьяра старалась помогать по мере сил. Обедала и ужинала она прямо в лазарете, за ширмой, вместе с подавленной Ильсой и спокойным Варданом, который помогал с совсем ослабевшими пациентами, которые не могли больше ходить.
И спала Кьяра в лазарете, у стены, закутавшись в одно одеяло на двоих с Хемой. Когда избранная так и не появилась в своих покоях, Хема отправилась на ее поиски и нашла в лазарете, вяло ругавшейся с одной из жриц.
А на утро умер первый зараженный. Немолодой прислужник, отвечавший за склад с инвентарем в дальней части храма. Тогда же стало особенно заметно, как по-разному протекала болезнь у одаренных и простых людей.
Анемия, обмороки, страшный кашель и общий болезненный вид был у всех зараженных одинаковым, но переступали черту и впадали в беспамятство только прислужники. Из них жизнь уходила легко, в то время как в одаренных держалась.
И Кьяра поняла, что имел в виду культист, когда говорил, что его «подарок» значительно ослабит служителей…
В какой-то момент она даже подумала, что если бы на храм сейчас напали, рыцари бы просто не выстояли. Слишком много оказалось зараженных. Большая часть служителей находилась в лазарете. И защита центральных коридоров угасала, не поддерживаемая божественным даром.
Адепты культа напали на храм на третью ночь эпидемии. Прямо на главный вход. Ситуация оказалась достаточно критической, чтобы жрецы, усмирив свою гордость, пришли просить помощи у кайсэра.
Вардана это позабавило. Кьяру нет.
– Отвечаешь за нее головой. – сказал он Хеме, прежде чем пойти за жрецами. Берг и Йегош, которых деятельный Вардан тоже заставил работать на благо храма, потянулись за ним к выходу.
– Всё будет хорошо, – шепнула Хема. – Уж если за дело взялся кайсэр, врагам не на что надеяться.
– Если их окажется слишком много… – Кьяра не договорила, кутаясь в тонкое одеяло. Ей было страшно произносить вслух то, о чем она думала.
– Нет в культе столько людей, чтобы одолеть кайсэра. – убежденно сказала Хема и подтолкнула избранную в угол. – Посиди-ка пока тут. Вокруг слишком много людей, кто знает, с какой стороны может подкрасться неприятель.
