Я убрал со стола и вышел на улицу, стемнело и ночь, как волшебница, рассыпала по небу сияющие жемчужины звёзд, что отражались в неспешных водах реки. Спустился по берегу, ощутил всем телом веющую от Янцзы прохладу, вдохнул влажный воздух, что нектаром проникал в мои лёгкие, даже несмотря на терпкий душок тины и рыбы. Разулся, войдя по щиколотки в воду, присел на корточки и простёр над гладью руки. Волны подо мной будто только этого и ждали, прильнули к ладони, ластились, бурлили.
Даше с детьми здесь бы понравилось, подумал я, ощутив тоску по родным. Представил, как играли бы мальчишки на берегу, как купалась здесь Танюшка, а Даша, подоткнув юбку повыше, прогуливалась с Лизонькой на мелководье. Я скучал по своей семье, такой далёкой сейчас, и беспокоился за них. Как они в новом доме? Как обустроились? Всё ли в порядке с малышкой, ведь она ещё совсем крошка.
Стоит ли мне оставаться ещё в Чунцине и дождаться очередного турнира? Но это был мой билет в мир большого спорта. В моё будущее. Туда, куда рвалась душа, ведь борьба была когда-то смыслом всей моей жизни, и я об этом никогда не забывал.
***
– Егор, наша взяла!
Табличка с моим именем заняла вторую строчку, пусть пока это не бой за призовое место, но результат однозначно радовал. Схватка с немцем прошла стремительно. Противник был юрким борцом, однако в технике уступал и попался на пару удачно проведённых захватов.
– Отлично! – радовался Шен, широко улыбаясь. – Ещё несколько боёв и считай билет на легальный бой у тебя в кармане.
Соперники день за днём выбывали из турнирной таблицы, нас осталось уже не так много. Кого-то, как Тома, дисквалифицировали в самом начале, а кому-то просто не повезло или не хватило мастерства и опыта.
Я тяжело опёрся на кресло, переводя дух:
– Вымотал меня этот мячик гуттаперчевый. Видел, как скакал? Точно заведённый. Странный стиль борьбы.
Шен пожал плечами:
– Главное, что победа наша.
– И то верно, – согласился я, – пойду в раздевалку, переоденусь.
Китаец кивнул и уселся в кресло, дожидаясь меня. Я ещё раз поднял глаза на своё имя, написанное иероглифами. За эти дни выучил, как оно выглядит на китайском. Воодушевляющее зрелище! Скоро, не сомневаюсь, я увижу его и на родном языке!
Тяжело дыша, я стоял на ковре в свете софитов, под гомон и крики возбуждённой толпы. Рядом со мной замер соперник. Серб. Его ухо наливалось кровью, – гематома обеспечена, у меня же ныло плечо и рёбра, думаю, противника эти травмы тоже стороной не обошли. Бой был жёсткий, если не сказать жестокий. Первое место – весомый куш в копилке борца.
Судьи долго спорили, кто из нас одержал верх, дело чуть до драки не дошло, однако присудили победу сербу, по очкам. Впрочем, второе место тоже меня устраивало. Я отдавал себе отчёт, что вершина пьедестала мне вряд ли светит. Не потому, что слабее. У моих соперников: правильная диета, тренировки, размеренные нагрузки и сотни боёв за спиной. А что в моей копилке? Концлагерь, голод, обморожения. Для них я выскочка, человек из ниоткуда, каким-то чудом добравшийся до вершины Олимпа.
Но любовь простого народа была на моей стороне, им моё «тёмное» прошлое импонировало, как и любовь к честной борьбе, без подножек, «грязных» захватов, ударов исподтишка. Когда рефери поднял руку серба, больше половины зала повскакивала с мест, что-то возмущённо крича. Среди незнакомых слов мог разобрать только своё имя, переделанное на местный лад.
«Е-гээр!», – скандировала толпа.
Однако поклонников хватало и у серба. Скоро в зале начались мелкие потасовки, грозящие перерасти в настоящую драку, если бы не местная охрана, быстро усмирившая забияк.
Я отёр пот, кативший по лицу и заливавший глаза, приветственно вскинул руки и толпа опять взорвалась криками. Турнир подходил к концу, и теперь надо ждать решения судей легальных боёв. Всё же я, получается, заявил о себе только в Чунцине, не имея спортивного опыта за плечами.
На ковёр взобрался довольный Шен, не выходя на середину, помахал мне рукой, чуть не подпрыгивая от радости. За мой титул ему тоже положены хорошие комиссионные.
Мы с соперником пожали друг другу руки и скоро разошлись по своим раздевалкам. Я тяжело опустился на скамью, ныла поясница и нещадно болело плечо, надо бы показаться местному знахарю, Шен говорил, что есть у них старичок, что врачует вывихи и растяжения.
Послышались шаги и ко мне зашёл Шен, с белым как мел лицом, вернее, светло-жёлтым.
– Что случилось? – я поднялся ему навстречу.
– Они заплатили вдвое меньше, чем обещали, – голос китайца подрагивал от злости.
– Они это кто? Кто устроители? Местные бандиты?
– Ходят слухи, что всё проводится на деньги триад. Не смей где-то проболтаться об этом, долго не протянешь. Но дело в том, что выигрышные деньги уполовинили всем, понимаешь? И мы не можем никак повлиять.
– Нет, у вас были договорённости. Ты же сам обещал.
– В Чунцине идёт свой передел… – Шен нахмурился, – я итак тебе слишком много сказал. Придётся возвращаться с тем, что есть. У нас не хватит сил, чтобы противостоять им.