Я вполне отдавал себе отчёт, чем чревато нападение на Шена, но и своей жизнью по чьей-то глупости рисковать не хочу. Меня семья ждёт.
Остановились мы в съёмном домишке, где-то на окраине Чунцина, потому мне ничего не остаётся, как следовать за китайцем. Город и правда был красив своей странной, чуть хаотичной планировкой. Он взбегал и спускался с холмов. Сами местные шутили, что из двери своего дома можно легко попасть на крышу соседнего, стоящего ниже. А ещё реки, которые пронизывали Чунцин как две огромные артерии. Здесь всё было пропитано водой: воздух, земля и даже небо казалось лишь её продолжением. Невероятно, но попав сюда во мне просто бурлила и кипела сила. Когда мы ужинали на маленьких речных причалах, где стояли небольшие закусочные, вода, точно домашняя кошка льнула ко мне, поднимаясь выше досок. Я замечал порой, как волнуются из-за этого хозяева и как мог, старался утихомирить стихию. Но и мне самому хотелось иной раз просто упасть в реку и растворится в её потоке. Я подолгу сидел на берегу, напитываясь живой энергией воды. Вот и сейчас отправился туда же. Возле нашего домишки было местечко, где склон полого спускался к самой реке. А дорогу уже хорошо запомнил и заплутать не боялся.
Город озарился пурпурными всполохами заката, но подножия холмов утопали во тьме. Завораживающее зрелище. Шен был прав: закаты и рассветы Чунциня можно было признать новым чудом света.
Я погрузил ладони в прохладную воду, потом разулся и вошёл в реку по колено.
– Вот ты где! – услышал голос Шена позади. – Так и знал, что отыщу тебя здесь. Почему тебя так тянет к воде?
– Она успокаивает, – пожал я плечами.
– Егор, – он подошёл к самой кромке, но войти в реку не решился, – ты зря сегодня вспылил. Нам нужно было видеть, как сумеешь справиться.
– Меня могли убить, – не оборачиваясь, ответил ему, – ты не раз видел, как я дерусь. Что за представление? Для чего?
– Я видел, но не они, – китаец намекал на судей наших боёв.
– Ты был обязан меня предупредить. На кону моя жизнь, не твоя.
– Согласен. Но на отборочных состязаниях ещё никого не убили и не покалечили.
– Француз поддался ярости, а такие редко следуют правилам. В профессиональном спорте его бы давно дисквалифицировали.
– Так и было, – усмехнулся Шен, – потому он и подался сюда.
– И теперь мстит всем и каждому, – кивнул я, – такие типы мне знакомы.
– Так и знал, что борцовский ковёр тебе знаком не понаслышке. Завтра бой… Ты готов? Отсрочек не будет.
– Готов. Но впредь всегда говори, что ещё твои знакомые припрятали за пазухой.
– Обещаю, – коротко ответил китаец, – пошли ужинать. Сварил кашу с мясом, перед боем самая полезная пища.
Шен хорошо был осведомлён о меню борцов, я улыбнулся и вышел из воды. Китаец протянул руку, не только чтобы помочь выбраться, но и в качестве примирительного рукопожатия. В конце концов, если меня убьют, он тоже лишится своих денег. И Шен это прекрасно понимал.
И снова свет софитов окружает ринг, только в этот раз всё иначе. На трибунах волнуется толпа, делаются ставки. Бойцы ещё никому не известны. Нет фаворита, нет и любимчиков. Посетители шумно переговариваются, оценивая наши стати. Перед соревнованием каждого бойца представляют публике, озвучивают количество выигранных поединков. Правда ли то, что говорят о нас? Проверить трудно. И дело не только в незнании языка, здесь нет интернета, где можно выведать всё о любом спортсмене. Приходится гостям полагаться на слова рефери.
В зале в основном китайцы, маленькие, как дети. Некоторые едва ли выше моей талии. Поначалу это удивляло меня, а потом привык. Взгляд выхватывает и горстки европейцев, сидящих на креслах. Меня вызывают на ковёр, сделанный по всем правилам: малый круг, за ним большой. Ограждения здесь скорее выполняют функцию декораций. Шен легонько подталкивает меня к ковру. Над головой висит пустая турнирная таблица, позже там появятся строки рейтинга среди бойцов.
Рефери объявляет моё имя и зал гудит, обсуждая меня и количество побед, сильно преувеличенных, как понял я из перевода Шена. В этом мире преувеличенных, но куда меньше, чем в прошлом… На минуту все звуки смолкают и напротив выходит тот самый француз. Неприятный соперник, опасный и безбашенный. Стоит на долю секунды ослабить бдительность и всё, рискую просто не уйти с ковра на своих двоих. Мой соперник немного худоват для борца, но силы в его мышцах ого-го! Сам вчера убедился.
Мы пожимаем друг другу руки, француз глядит на меня с презрением. Гляди-гляди, я теперь знаю, какова твоя тактика, так что ещё посмотрим кто когою
– Бой!
Француз осторожно двигался по кругу, примеряясь к захвату. Не тут-то было – я не сводил с него глаз. Толпа замерла, затаив дыхание, как единый живой организм.
Мы находились на возвышении. Соперник наклонился ниже в стойке, отчего стал похож на таракана с тонкими руками и ногами-лапками; ржаво-красное трико ещё усиливало это сходство.