Я метнулся к противнику, уловив момент и обхватив его за талию. Француз мгновенно отреагировал и применил запрещённый приём – поставил подножку. Мне не оставалось ничего иного, как сделать суплекс – бросок прогибом. Я перебросил француза через себя, падая следом за ним, на невероятном мышечном напряжении оторвав его от ковра. Противник приземлился на лопатки, мне удалось извернуться и упасть на руки. Я мгновенно вскочил, француз злобно скалился, боковые судьи что-то кричали.
Мы снова были на ковре. В зале раздавались первые выкрики: «Егор»! Хотя на китайском моё имя звучало забавно, скорее, как «Егээр». Соперника звали Тома, с ударением на последний слог – у китайцев оно трудностей не вызывало.
Француз снова вышел на ковер, обозлённый своей неудачей. Он напал, пытаясь схватить меня за ноги. Длинные руки были его преимуществом, однако захват ног – тоже запрещённый приём. А Тома, похоже, не особенно следовал правилам.
Я перехватил его корпус и оторвал от земли. Его субтильность обернулась моим преимуществом, я просто отнёс брыкающегося француза к краю круга и вышвырнул за него. Толпа взревела, а рефери объявил конец первого периода, отталкивая разъярённого Тома от меня.
Самообладание изменило сопернику. Он старался сохранить крохи хладнокровия, но стоило нам вступить в схватку и те быстро покидали его.
Снова бой. Уже не чинясь, француз попытался обхватить меня за шею. Я отправил его на обе лопатки через прогиб, сам при этом остался на ногах. И тут француз, окончательно потеряв голову, извився и укусил меня за голень, буквально впившись зубами в мышцу. Судьи закричали что-то рефери, но тот оставался невозмутим, хотя такое нарушение не признавалось даже в подпольных боях. Я оказался сверху и провёл захват шеи – игры закончились. Обездвиженный соперник хрипел.
Злость тоже бурлила во мне. Это был не бой, а какая-то уличная драка, даже в ангаре у Луки мы бились чище.
Вскочив на ноги, я снова захватил противника, отрывая от пола. Гнев придавал сил. Со всей дури я швырнул француза на лопатки, так, что он, как пушечное ядро, отлетел за край ковра.
– Туше! – подскочили со своих мест боковые судьи, перекрикивая друг друга.
По толпе прокатился долгий вздох. Зрители наблюдали за полётом француза, а затем зал взорвался, оглушая меня криками.
– Его-о-ор! Его-о-ор! Туше! – Все согласны с решением судей, второй период только подходит к концу, но рефери показывает окончание поединка и приближается ко мне.
Француз поднялся с пола и только сейчас я заметил, что его губы в крови. Смотрю на свою ногу, по которой стекает алая струйка.
– Мудак! – на эмоциях заорал я сопернику, и, судя по его взгляду, он меня прекрасно понял – видать, не впервой такое слышать. – Дерёшься, как баба!
Француз метнулся в мою сторону, отбросив рефери одним точным ударом, и тут же получил правый хук в челюсть от меня.
Люди вскочили с кресел, на ковер выбежали судьи. Кто-то ринулся к рефери, приводя того в чувства, кто-то оттаскивал отключившегося француза – наверное, свои же. Его «группа поддержки» до этого стояла напротив Шена, что-то обсуждая и поглядывая на меня.
Гвалт, наконец, стих. Один из судей подошёл ко мне и поднял руку:
– Его-о-ор! – понеслось по залу.
Толпа свистела и топала ногами. Очнувшийся француз покидал зал, в спину ему летели огрызки и что-то ещё – не разглядеть. Даже в подпольных боях были свои негласные правила.
Ко мне подбежал Шен, наконец пробившийся сквозь толпу на ковре:
– Как нога? – он полил её водой из кувшина, обтер небольшим полотенцем.
– Всё в норме, – улыбнулся я. – Вот к чему приводит несоблюдение правил. А завтра он, глядишь, вцепится кому-нибудь в шею.
– Для него завтра уже не будет, – хмуро сказал китаец. – А тебя поздравляю с первой победой.
Лицо Шена разгладилось, как только он убедился, что нога серьёзно не пострадала. Он крепко пожал мне руку.
– Теперь домой, на сегодня всё.
Чуть прихрамывая, я покинул ковер под приветственные крики зрителей.
Турнир поглотил нас полностью. Все дела отошли на второй план, даже разговоры в итоге сводились к одному – следующему бою. Шен присутствовал там постоянно, мне в этом необходимости, наверное, не было. Китаец не рвался брать меня с собой всякий раз, уезжая на очередной бой. Но он подробно рассказывал о каждом моём сопернике, его тактике, стратегии, преимуществах и слабых местах. В наблюдательности Шену не откажешь.