Приспешник триады заскрежетал зубами так, что слышно было на весь зал, потом отдал распоряжение своим амбалам. Один из них, вынул из-под куртки холщовый мешок, где и были деньги. Залез в воду и швырнул их Шену.
Я отвлёкся от дальнейшего, возвращая всё «одолженное» назад в реку, благо, что между Цзялин и нашим зданием не было жилых домов. Так, какие-то хозяйственные постройки. Ещё с лагеря я начал подмечать подобные нюансы, скорее даже подсознательно.
Уровень пошёл на спад, крики и гвалт стихли, люди сползали с трибун и кресел, возбуждённо переговариваясь.
Внезапно двери распахнулись, и в зал вошёл китаец лет шестидесяти, коротко стриженный, с аккуратной бородой эспаньолкой, в дорогом костюме-тройке. За ним шло около десяти мужиков, расположившись полукругом. Вошедший остановился, безошибочно отыскал меня взглядом, и поманил к себе. К нему подскочил толстяк и начал что-то быстро тараторить, размахивая руками. Я кивнул сербу и Шену, чтобы шли со мной.
– Колдун, что вызвало твой гнев? – хладнокровно, будто и не было вокруг всё залито водой, спросил вошедший. – В чём провинились жители и гости Чунцина?
– Я не колдун, просто жаждал справедливости и Всевышний меня услышал. Потому ни один человек не погиб, – ответил, поздоровавшись, – я лишь хотел, чтобы кто-то или что-то напомнило вот этому, – кивнул на толстого, – что своё слово надо держать.
– О чём говорит колдун? – повернулся главарь (а это был точно он) к Шену.
Мой компаньон начал объяснять, и я заметил, как сжался толстяк под уничижительным взглядом своего босса.
– Ты прав, колдун, – упрямо повторил главарь, смерив меня проницательным взором, – мы всегда держим слово.
На толстяка было жаль смотреть, он весь скукожился и стал, кажется, меньше ростом, будто сдулся, по лицу струились капельки пота, глазки бегали, губы дрожали. Его под белы рученьки вывели из зала приспешники главаря.
– Только я не колдун, – перевёл мои слова Шен ещё раз.
– Как скажешь, – усмехнулся китаец. – Тебе вернули деньги?
– Да, всё как положено.
Шен продемонстрировал мешок с купюрами, и главарь кивнул.
– Что же, тогда мы в расчёте, – окинув затопленный зал, он отдал какие-то приказы и ушёл не прощаясь.
Начался подсчёт денег, кому и сколько должны. Молчаливый, как всегда, серб подошёл, пожал мне руку:
– Хвала (серб. – спасибо), – впервые при мне, мужчина улыбнулся, – спасибо тебе, друже, – повторил он уже по-русски.
– И тебе, друг, – сжал я его ладонь.
– Мой рот – замок, – хитро прищурился он и, забрав свои деньги, отправился прочь.
– Ты даже не представляешь, с кем сейчас разговаривал, – Шен отёр со лба бисеринки пота, – Егор, мать твою, ты не в рубашке родился, а в доспехах. Считай, участие в следующем турнире у тебя в кармане. А ещё и денежки наши, – потряс он мешком улыбаясь.
Мы направились к выходу, а вслед мне нёсся приглушённый шёпот: «Колдун»…
Шен был не в духе:
– Егор, нам нужно уехать.
– Думаешь, я сам этого не понимаю. Твой босс из Триады так или иначе постарается заставить меня работать на себя.
– Зачем ты всё это показал?! – вдруг вспылил он.
– Затем! Затем, что драться было на тот момент бесполезно, охрана толстяка просто задавила бы нас. А я ехал через две страны не для того, чтобы отдать этому толстопузу свои деньги за здорово живёшь. И тебе предупреждать надо, какие силы и за чем стоят. Одно дело, когда местная власть закрывает глаза на полулегальные бои, другое – когда они проводятся под патронатом Триады. Так кто в этом виноват? А, Шен?!
Китаец сдулся и замолчал:
– Мы оба не правы, согласен.
– Оба? Серьёзно?! – вскочил я с места. – Если мы с тобой плывём в одной лодке, то разве у нас могут быть какие-то секреты или недомолвки? Хорошо, ты боишься рассказать мне всё, это понятно. Но! Неужели трудно предупредить, что всё это под ведением местных бандитов?
– И не выставил бы своё колдунство напоказ? – усмехнулся Шен.
– Я не колдун. И если бы я был предупреждён, я бы просто никуда не поехал. И ты это понимаешь, потому и молчал. Борьба – моя мечта. Я всегда хотел стать профессиональным борцом. Раньше для этого у меня возможности не было, потом мог участвовать только в подпольных поединках. А наша поездка стала для меня шансом. Да, деньги тоже сыграли немалую роль, однако главное – это возможность попасть в мир большого спорта.
– Почему не сказал сразу? – поднял Шен голову, глядя в глаза.
– Это что-нибудь изменило бы? – усмехнулся недобро.
Китаец промолчал потупившись.
– То-то и оно, – с горечью закончил я, развернувшись, чтобы уйти в спальню.
– Погоди, Егор! – остановил меня Шен. – Я знаю, как нам быть.
– Слушаю, – застыл в дверях.
– Если ты свалишь с боёв просто так, то путь на другие соревнования тебе будет закрыт. Но стоит тебе получить травму и выбыть по этой причине, то другое дело.
– Ну-ка, – присел я рядом с ним, – излагай.
– Да, собственно, уже всё сказал, – пожал плечами китаец.