В деревнях я старался наняться на работу. Не гнушался любой: хоть дрова колоть, хоть нужники чистить. Нам подкидывали в основном продукты, но, бывало, давали и немного деньжат. Я раз за разом подсчитывал сумму. Скоро хватит на два билета до Томска, а там и до родных краёв недалеко.
Каждый раз, заходя в новое село, мысленно благодарил Якова Арнольдовича, укравшего для меня чужие документы. Бумаги проверяли всегда. Хорошо к Пашке сильно не приставали, веря, что он мой сын. Объединившись, огромная страна породила такое массовое явление, как межнациональные браки. Стоило сказать, что Пахом пошёл в русскую мать, а сам я имею часть крови степняков, вопросы отпадали.
Везло нам и на новости, что летели в деревнях куда быстрее, чем где-либо в городе. Если на горизонте появлялись отряды ОГПУ, отлавливающие беглецов, то к вечеру, как правило, об этом знала вся округа, а нам удавалось вовремя скрыться.
Так и в этот раз. В одной безымянной деревеньке, всего-то в десяток дворов, что затерялась на просторах российских лесов, мне удалось наняться батраком к одному мужику. Хозяйство у него пока ещё оставалось справное, как уж он его уберёг, не знаю. Однако рабочих рук не хватало. Так что я подвизался у него помощником. Вместе мы поправили дом после зимы, привели в порядок двор, подсобил ему и в починке хозяйственных построек.
Когда наш договор уже подходил к завершению, в обед последнего дня, что мы с Пашкой оставались на подворье, к мужику, которого звали Николаем, заглянул сосед.
– Привет, Артём, – крикнул он мне, махнув рукой, – Микола-то где?
Представлялся я по своим подложным документам, хотя в первое время забывал откликаться на новое имя.
– Погодите, – ответил ему вместо меня Пашка, – сейчас подойдёт. Коня к кузнецу повёл.
– Тогда обожду, – охотно согласился сосед и подошёл ко мне.
В деревне каждый новый человек, что-то наподобие развлекательного шоу. Обстоятельно расспросят, кто такой, откуда и прочее. Я приучился врать на ходу, постепенно рассказ мой стал так хорош, что и придраться не к чему.
– Слыхал, Артём, говорят к нам завтра какие-то агитаторы приедют, – мужик, не спеша, скрутил «козью ножку» и с удовольствием затянулся.
– Кто такие? – насторожился я.
– Пёс их знает, – сплюнул сосед беззлобно, – то ли артель с нашей деревни решили сколотить, то ли ещё что. Каждый день какая-то напасть, чтоб их в лесу гнус съел. Только с ними ГПУ-шники едут, значится, придётся нам опять свой уклад менять под их агитации, понял.
Я просчитал, неведомая агитбригада появится со стороны тракта, дорога здесь одна. Значит, нам самое позднее перед рассветом уже уходить надо.
Во двор вошёл Николай, ведя в поводу пегого невысокого, но выносливого коня. Сосед переключил внимание на хозяина, а мы с Пашкой скорее взялись за работу. Мальчишка и сам всё понял с нашего разговора.
Вечером Николай истопил баньку, его супруга, болезненная, тихая, как мышка, женщина, накрыла на стол, а сама забралась с малыми детками на печь.
– Артём, – хозяин весь вечер отмалчивающийся, наконец, разговорился, – помню наш уговор, отвезти вас до полустанка. Но, понимаешь, конёк мой охромел… Ты уж не обессудь, – мужик виновато опустил глаза и вовремя, потому что в моих невольно промелькнула радость.
Я за весь день никак не сумел придумать отговорку, чтобы отказаться от его помощи. Сказать напрямую нельзя, а начни отвираться, могут случайно сболтнуть об этом случае ГПУ-шникам.
– Жаль, – изобразил сожаление, – ну, ничего. Мы с Пашкой и пешком доберёмся.
– Далеко, однако, – почесал затылок Николай, – да и весной в лесу ненамного лучше, чем зимой. Погода коварная. Так вы берегитесь, всё время по дороге ступайте.
– Как скажешь, – примирительно ответил я и хозяин успокоился.
– Только тогда и уйдём мы спозаранку. Не хочется ночевать на тракте.
– Это дело, сейчас вам соберу, значится, продуктов, как договаривались, и денег тоже дам. Завтра разбужу пораньше.
Я поблагодарил Николая, мы ещё немного посидели за самоваром, поговорили на разные темы и разошлись вполне довольные друг другом.
Вышли мы ещё затемно, хозяева встали вместе с нами, накормили сытным завтраком. Пашка сложил всю провизию в рюкзаки. Так и отправились в путь, сердечно попрощавшись с Николаем и его женой.
Мороз, днём неохотно уступая своё место рано заглянувшей в этом году весне, ночью снова отвоёвывал позиции. Изо рта шёл пар, холод кусал за щёки и нос. Зато и дорога, раскисшая за день, оделась ледком и стала легко проходимой. Мы спешили пройти побольше расстояния до того, как встанет солнце, опасаясь нарваться на агитбригаду, кто его знает, не ошиблись ли слухи, с какой стороны они точно пойдут. В таком деле лучше не рисковать.
Когда дорога озарилась золотыми лучами, я и Пашка пошли по-над трактом, по самой кромке леса, где легко укрыться за деревьями, случись нам встретить кого-нибудь на дороге. И не зря. К полудню на прямом, как стрела пути показались всадники.
– Пашка, уходим в лес!