Мин Маун и полицейский сели в автобус. Женщина уснула, прислонившись к стенке. Дети смирно сидели возле матери, с интересом посматривая по сторонам.
— Нанда, — обратился Мин Маун к мальчику, — покажешь водителю, где ваш дом.
— Вы повезете нас в таком красивом автобусе?
— Конечно, а отца оставим здесь, он совсем пьяный.
Дети переглянулись и захихикали. Потом девочка сказала:
— Мы еще ни разу не ездили автобусом!
— Эй, И Кхан, — скомандовал старший, тронув девочку за плечо, — встань сюда вместе с Оли, здесь хорошо видно!
Женщина, у которой было много узлов, поднялась со своего места, достала пакет с лепешками из рисовой муки и стала угощать детей: «Берите, это я для своих внуков купила, ешьте!»
Нанда, как старший, разделил лепешки между детьми, вежливо поблагодарил и возвратил пакет женщине.
— Какие хорошие и умные дети у таких-то родителей! — сказала она, с грустью глядя на малышей. — Разве можно их не пожалеть?
Шофер еще раз оглянулся и, увидев, что все пассажиры на месте, стал заводить мотор. Вдруг Нанда закричал:
— Подождите, я сбегаю за продуктами, они остались в повозке!
Мальчик выскочил из автобуса, и, когда подбежал к повозке, отец взвалил ему на спину тяжелую корзину. Выскочивший вслед за мальчиком Мин Маун предложил свою помощь, но мальчик отказался.
— Осторожнее неси! — кричал вслед отец. — Да напомни матери, что завтра мы едем к деду.
Автобус уже трогался с места, когда они вскочили на подножку. Полицейский завел разговор с девушками. Мин Маун сел рядом с женщиной, которая уже крепко спала. И Кхан стояла на сиденье и, глядя в окно, тормошила мать:
— Мама, смотри, какие цветы, какие деревья! До чего же красиво!
Мать с трудом открывала слипавшиеся глаза и тут же снова их закрывала, говоря сонным голосом:
— Доченька, запоминай все, что видишь. Да ты сядь, а то упадешь!
Мин Маун раскрыл книгу. Было уже шесть часов, когда они прибыли в Хэхоу. Смеркалось. Нанда подошел к водителю.
— Вон там остановитесь, — он указал на тропинку.
Шофер остановил автобус.
— Приехали, — обратился он к женщине. — Вставай!
Женщина поднялась, вид у нее был неопрятный, неряшливый. Не говоря ни слова, ни с кем не попрощавшись, она вышла из автобуса, не обращая никакого внимания на детей, стараясь лишь не упасть.
Нанда вывел из автобуса малышей и вернулся за корзинкой. Шофер помог ее вынести. Прежде чем идти, Нанда протянул водителю деньги — один джа и тридцать пья! Но водитель осторожно закрыл его ладошку.
— Не надо! Не знаю, как вы дотащите корзину, мать ведь ушла. А вам идти не меньше мили!
— Часть поклажи мы спрячем здесь, в кустах. А завтра заберем, — ответил Нанда.
Услышав это, Мин Маун отложил книгу и посмотрел на тропинку, которая, извиваясь, уходила в распадок между горами. Он вышел из автобуса.
— Я, пожалуй, им помогу, — сказал он водителю. — А завтра я доберусь до Таунджи. Оставьте мои вещи в диспетчерской.
— Можете быть спокойны, — ответил водитель, всем своим видом выражая радость. — Я хорошо все устрою, а до Таунджи вы доберетесь на попутке.
Автобус отправился дальше. Полицейский продолжал разговаривать с девушками, женщина с узлами грустно смотрела в окно на ребятишек. Они махали вслед автобусу — прощались с незнакомыми, но добрыми людьми.
Мин Маун с детьми пошел по тропинке. Мать уже скрылась за поворотом. Солнце клонилось к закату, птицы шумно рассаживались по деревьям, готовясь ко сну.
Впереди шли И Кхан с Оли, за ними Мин Маун и Нанда. Вскоре показалась небольшая рощица. Здесь пахло хвоей, дышалось легко. Корзина была тяжелой, но Мин Маун не чувствовал усталости. Время от времени он перекладывал корзину с плеча на плечо, думая о том, как в Таунджи сестра с мужем приедут его встречать и как надуется сестра, как это обычно бывает, не найдя его среди пассажиров. Он ничего с собой не взял, даже зубной щетки, а на сиденье так и осталась лежать раскрытая книга. С этого происшествия начался его двухнедельный отпуск. Вместо того чтобы отдыхать, тащит тяжелую ношу. При мысли об этом Мин Маун улыбнулся. Как психолог, он думал, что подчас в жизни случаются вещи совершенно непредвиденные. Ему и в голову не могло прийти, что он будет идти по лесной тропинке с двумя мальчишками в широких шанских штанах и девочкой в грязной кофте из грубой материи. А вот ведь случилось такое!
Идти надо было, как и говорил водитель, не меньше мили.
— Ну, вот и наш дом, — сказал Нанда.
Под большим деревом Мин Маун увидел ветхую хижину. Если бы не бамбуковые стволы, подпиравшие стены, она давно развалилась бы. На маленьком огороде росли огромные подсолнухи, выше человеческого роста, с мощными стеблями. Тропинка, которая вела к дому, была по обеим сторонам обсажена красными и белыми розами и маргаритками. От цветов исходил чудесный аромат.
Мин Маун не удержался от восторженного возгласа.
— Это мы с бабушкой сажали, а за домом мать с отцом посадили картошку, цветную капусту и лук.
— О, так у вас есть бабушка?
— Есть. Бабушка! — дружно крикнули ребята. У входа в дом на бамбуковом кресле сидела старуха.
— Бабушка! Мы приехали на автобусе! — бросилась к ней И Кхан.
Старуха молчала.
