— Если бы ты был счастлив, — возразила Элизабет, — ты бы не улетел.
— Я счастлив, — повторил он, — и буду несчастлив, если останусь.
— Я знаю, — Элизабет прижалась к нему. Из бара в конце пляжа доносилась лёгкая музыка и беззаботный смех. — Позвони папе.
— Я не задержусь там больше, чем нужно, — сказал он и мысленно отдал приказ коммуникатору. Он вернулся в Сеть. — О, какой ужас. Как много всего.
— Угу, — промычала Элизабет, расплёскивая волосы по его груди.
— Тао? Это ты? — спросил Нам Ен. — Да, привет. Папа?..
Он замолчал.
— Да, спасибо. Спасибо. Скоро? Хорошо, конечно. Спасибо. Надеюсь тебя тоже увидеть. Да, им всем тоже привет, Тао. Жду.
— Не соединяют? — спросила Элизабет.
— Тао велел подождать. — Нам Ен наклонил голову и поцеловал Элизабет в макушку. — Папа на Шри-Ланке.
— Ен, — спросила она. — Ты ведь читаешь мои мысли, да?
— Да. А ты мои.
— О чём я сейчас думаю? — Элизабет приподнялась на локтях, чтобы посмотреть ему в глаза. — Знаешь?
— Ни о чём, — ответил он. — Ты не думаешь.
Элизабет молчала, вглядываясь в его лицо. Нам Ен покачал головой:
— Ты запоминаешь, правда?
Она кивнула.
— Я просил тебя, — сказал он.
— Прости. — Она откинулась, упала на песок и стала смотреть в небо. Вдали тихо умирал закат.
Да, он просил её не пытаться запомнить его лицо, его запах, его голос, его глаза, его прикосновения, его дыхание, его поцелуи, объятия, как он входит в неё, чем отзываются его слова. Он просил её, он просил её этого не делать, но как она могла сдержаться, видя его так близко и зная, зная, что их время на исходе?
Прошлой осенью в Касабланке он сказал ей, что через полгода улетит, и она знала, была почти уверена, что больше никогда его не увидит. Если он и вернётся, преодолев все опасности космоса, на Землю, то всё равно пройдёт слишком много времени. Они оба изменятся: он увидит вблизи космическую пустоту, его обожжёт свет Солнца, другие миры войдут в его жизнь… А она останется здесь и будет вести свою войну, выиграет в ней или проиграет, но его потеряет — того Нам Ена, который лежит сейчас рядом с ней, осязаемого человека, Нам Ена, который её любит, но всё равно улетит через три дня. Если он и вернётся, то это будет другой Нам Ен, а этот исчезнет для Элизабет безвозвратно.
Он прав, он, конечно же, прав, не надо пытаться его запомнить. Всё равно, наплевав на процедуру, её сознание создаст идеальный образ; всё равно воспользуется памятью как глиной, и Нам Ен в её голове будет не тем человеком, кто лежит сейчас рядом, а через неделю будет удаляться от Земли со скоростью сорок две тысячи километров в час.
— Здравствуйте, — сказал Нам Ен. Его соединили с отцом.
— Как ты? — спросил Нам Туен, садясь в машину на Сигирия-роуд. Поверх зелёных крон деревьев возвышалось скальное плато, неприступная крепость полуторатысячелетней давности, которую он только что осмотрел. Его усталый, но возбуждённый голос без искажений отозвался в голове сына.
— Отдыхаю, — ответил Нам Ен. — Смотрю на ослепительный закат.
— Ты не на базе?
— Нет. — Он помолчал. — Выбрался оттуда.
Нам Туен кивнул, и Нам Ен это почувствовал. Не мистическая связь между отцом и сыном, а достижение науки — он чувствовал этот понимающий кивок. Больше ему не дадут выбраться с базы до самого старта. Даже сегодняшняя отлучка шла вразрез с правилами, но Нам Ен как вице-президент компании сделал для себя исключение.
— Как вы?
— Завтра закрываем саммит.
— Успешно?
— Всё отлично.
— Вчера читал, вы чуть не подрались из-за налогов.
— Зато единогласно поддержали увеличение финансирования «Шугуана».
— Вас не обвиняли в непотизме?
— Они знают, что когда деньги поступят на счёта, мой сын уже перестанет в них нуждаться.
— Когда вы вылетаете?
— Завтра вечером.
— Служба безопасности уже весь остров поставила на уши. Местные жители только и ждут встречи с вами, — сообщил Нам Ен.
— Это Тао беспокоится. В последнее время нас слишком часто пытаются взломать.
— Будьте аккуратны, отец. — Нам Ен погладил Элизабет по волосам и накрутил её локоны себе на пальцы. Девушка лежала тихо, наблюдая за парой влюблённых, забежавших в море и теперь плескавшихся, как дети, на мелководье. — Сотня раскрытых покушений ничего не значит в сравнении с одним успешным.
— Если бы я их боялся, то остался бы на островах Блонд, — сказал Нам Туен. — Самое безопасное место на Земле. Я закрою саммит и послезавтра прилечу, чтобы посмотреть, как ты отправляешься в своё путешествие. Никому не свете меня не остановить.
— Вы часто повторяете это про себя, отец? — спросил Нам Ен.
— Нет. Это повторяет сама жизнь, раз за разом, — Нам Туен помолчал.
— Я могу это услышать?
— Прислушайся.
